Две половинки

Он не знал, где ключи от машины!

Степан уперся лбом в кожаную обивку входной двери и тихо прошипел:

– Черт!

И медленно выдохнул.

Ничего не случилось! Ему привиделось, показалось что-то там ТАКОЕ между ними! Морок напал, напридумывалось, что она перевернула все в его мужском сознании, спавшем себе спокойно, не разбуженном никем до встречи с этой женщиной.

Обещание. Чего-то непережитого, неиспытанного, а оттого необыкновенного.

«Глупости! И ерунда! Понесло тебя не пойми куда! – поставил себе диагноз Больших. – Еще и анекдотец припомнил о простоте решения!»

Степан оторвал голову от двери, порассматривал круглые заклепки на перекрестье кожаных лент и прокричал:

– Станислава! Где ключи от машины?

– Вот, – тихо ответила она у него за спиной.

Больших вздрогнул от неожиданности и развернулся. Она протягивала ему на открытой ладошке связку его ключей.

Он взял, стараясь не коснуться маленькой ладони, и зажал в кулаке хранившие тепло ее руки ключи.

– Спасибо большое. Вы меня вчера спасли. За все спасибо!

– «За доброту и ласку», – попыталась шутить Стася.

– И за них тоже! – усмехнулся Степан. – Ну, до завтра! В десять нормально?

– Да, вполне, – ровно ответила она. – До свидания, Степан Сергеевич.

– До свидания, Станислава! – бодро, с намеком на веселость попрощался он.

Печальными и почему-то мудрыми глазами она смотрела в сторону, не на него. Он старался не замечать, не видеть, но всего на секунду, на малюсенькую секундочку, разворачиваясь к двери, уловил этот взгляд, как обжегся.

Больших рванул, распахивая на себя дверь, переступил порог, шагнул к лифту и обернулся. Дверь за ним плавно закрылась – не хлопнула, не стукнула – медленно, под силой собственной тяжести, закрылась. Не прогремел замок, запираемый на ключ.

Степан подошел к лифту, нажал кнопку вызова, отстраненно подумав, что и близко не представляет, где территориально находится, ну это-то ерунда, главное – выехать со двора. А там разберемся!

Бесшумно подъехал лифт, обнаружив свое прибытие открыванием дверей.

Степан посмотрел в пустую кабинку, и в этот момент что-то случилось с его сознанием. Что-то, как кулак, шибануло откуда-то из солнечного сплетения по мозгам, очищая от плесени страхов, условностей, идиотизмов!

– А-а-а! Твою мать! – обложил он себя, обстоятельства, жизнь растреклятую, загнавшую надежно страхами в безопасный отстойник."

"И огромными шагами ринулся назад, шарахнув с разгона об стену входной дверью, как разбушевавшийся посреди зимы медведь-шатун.

– Стася!!! – заорал от души на всю квартиру и близлежащий район вместе с нею.

Она вышла ему навстречу и смотрела такими большущими глазищами.

Разобрать.