Две полоски. Залетела от незнакомца (СИ)

Что смешного в том, что его босс должен будет изображать овощ?

— Фальшивая, Давид Данилович. Самая симулянтская.

— Саня, посмотри на меня внимательно, — становлюсь посреди комнаты, развожу руки в стороны, — видишь?

— Нет, — честно отвечает Саня, — а что я должен увидеть, Давид Данилович?

— Признаки разложения, — рявкаю ему в лицо, — трупный запах. Каки положено почти покойнику.

— Скажете тоже, — хмыкает в кулак мой начбез, — кома не является обязательной причиной летального исхода. Зато киллер почти стопроцентной. Так что поверьте моему опыту, Давид Данилович, лучший босс — это живой босс.

— Сам пошутил, сам поржал, — бубню я недовольно, но в глубине души соглашаюсь с безопасником."

"Все оказалось не так просто. Мой зам, тот самый, на которого готовили подставу мои эсбэшники, не просто сливал информацию конкурентам. Он готовил на меня покушение.

Меня собирались грохнуть, а затем отжать компанию.

Киллера решено было брать на живца, то есть на меня. Для этого была запущена информация, что я на отдыхе попал в ДТП и теперь лежу в коме.

Родителей предупредили. Мать согласилась подыграть, отец тоже. Деду я попросил ничего не говорить.

— Он старый у меня, дед, переживать будет, хоть и виду не покажет, — говорю Александру, тот понимающе кивает.

— Да, дед это святое.

— А девушке можно? Хотя бы намекнуть? Она будет молчать, я в ней как в себе уверен!

Говорю, а сам осознаю, что это половина правды. Я доверяю Василисе как самому себе не доверился бы.

Саня смотрит так, что не будь я его боссом, обложил бы трехэтажным с головы до ног.

— Давид Данилович, — шумно выдыхает, — ну сами подумайте. Девчонка ничего не знает, с нее и спроса никакого. А вы ее во все это втянете, только вызовете нездоровый интерес. Или еще хуже, подставите. И всех остальных вместе с ней. Вы представляете, сколько людей во всем этом участвует? И взять вот так спустить в унитаз все усилия...

— Ладно тебе проповедовать, понял я, — буркаю ворчливо, в душе соглашаясь с каждый словом.

Только телу не объяснишь, тело мое к Василисе рвется.

— Ты же ей позвони, Саня, — повторяю в сотый раз, — не забудь. Скажи, что я срочно уехал и там нет связи. Как только вернусь, сразу наберу.

Вечером меня оставляют в палате реанимационного отделения одного, и у меня случается дежавю.

Совсем недавно я точно так же лежал в больничной палате. Рядом пиздел недовольный дедок, Васька делала укол, а я гладил ее стройную ножку...

Недолго правда гладил, пока в лоб не прилетело. И пусть палата здесь в разы комфортнее, и никто не пиздит под боком. Но как же тоскливо вот так лежать, изображая овощ!

Все мысли заняты только ею. Васькой.

Где она сейчас? Чем занята? Что делает?

Представляю как она чай пьет на кухне с бабкой своей, и такая тоска берет, хоть волком вой на луну.