Две полоски после вечеринки

Давай попьем чаю.

Мы идём на кухню.

Он суетится: ставит чайник, ищет чай, роется в шкафах и в холодильнике в поисках чего-нибудь вкусненького. И произносит виновато:

- У меня только хлебцы и сыр. Я редко ем дома. О, ещё есть сгущенка. Любишь сгущенку?

- Ага.

Мне хочется, чтобы он меня обнял.

Когда он меня обнимает и целует - я узнаю своего Квазимодо. И чувствую, что все в порядке. Мне хорошо и спокойно.

А в остальное время.… я нервничаю.

Мы были вместе всего несколько часов. Больше месяца назад. Я не успела его хорошо узнать. Не успела привыкнуть.

Я много думала о нем.… Да все время! И у меня в голове сложился романтический образ Квазимодо.

А сейчас передо мной реальный Кирилл..

И я теряюсь…

- Ты голодная? Может, закажем доставку?

- Я…. не знаю…

Последнее, что я помню: я держала в руках эчпочмак. И даже успела откусить. Но не съела!

- Может, тебе чего-нибудь хочется? Особенного?

- В смысле?

- Ну там, соленых огурцов…

О. Кажется, он, наконец, подбирается к главному.

- Нет, на огурцы меня не тянет. Тянет на эчпочмаки. И на соленые грейпфруты. И ещё мне хочется нюхать краску…

- Что? - улыбается Кирилл.

- Это у нас наследственное. Мама в положении нюхала краску. И бабушка тоже.

- С ума сойти, - произносит Кирилл.

И, наконец, обнимает меня.

Но опять ничего не говорит. Главного!

И я не понимаю, что он об этом думает. Он рад? Не рад? Расстроен? Может, испуган?

Я сначала была испугана…

- Кирилл! - не выдерживаю я. - Я беременна.

- Я знаю.

- Что мы будем делать?"

"- Будем решать

Что решать? О чём он?

Я уже все решила!

41

Кирилл

Я в шоке.

Это похоже на то, когда тебя треснули по башке. Сильно. Кувалдой. У тебя звенит в ушах, перед глазами все плывет, но боли ты не чувствуешь. Пока.

Вот сейчас шок пройдет и тебя накроет…

И меня накроет. Но пока что - нет.

Я уже знаю, что Ксюша беременна. У нас будет ребенок. Я стану отцом.

Ага…. Я это знаю.

Но до меня не дошло. Я в шоке. Оглушен и немного дезориентирован.

И…. я не понимаю, что чувствую по этому поводу. Как будто бы ничего.

Это неправильно. Я должен чувствовать. Должен радоваться и все такое. Но пока что - я просто оглушен. В ушах звенит, в голове пустота, даже мыслей нет. Один звон.

Я вижу, что Ксюша напряжена. Дергается, когда я к ней прикасаюсь. Выглядит испуганной. Хотя, когда мы целовались у машины, она не боялась.

И - она доверчиво прижималась ко мне, когда я закрывал ее ото всех.

А сейчас, когда мы наедине, в моей квартире, она как будто боится… Наверное, я что-то делаю не так. Или говорю не то.

Я в целом не очень болтлив. Мама иногда утверждает, что я молчу, как сыч. И что по мне вообще не понятно, что я чувствую.

Слова - это пустое сотрясание воздуха.

Мужики не говорят. Мужики делают. Решают проблемы, а не трепятся о них. Это мне всегда внушал отец.

И я думаю, как их решать.