Две полоски для мажора

К черту! Подниму дебош на борту, но сойду с этого рейса. Что я теряю-то? Рывком поднимаюсь с кресла. Успеваю только дёрнуться, как меня снова грубо хватают за край куртки.

— Лика... — громко шипит мама. — Сядь.

И тут же рядом возникает обеспокоенная стюардесса.

— Девушка, прошу вас сесть на место.

— Я никуда не лечу. Выпустите меня, — пытаюсь протиснуться мимо бортпроводницы."

"— Успокойтесь, пожалуйста, — лепечет она, заботливо касаясь моей руки. — Самолет уже выруливает на взлетную полосу. У вас паника? Вы боитесь летать?

— Да, паника. Я просто не хочу никуда лететь. Передумала.

— Лика, сядь! — рявкает моя мать.

И мы уже привлекаем слишком много внимания. Другие пассажиры перешептываются и косятся на нас.

— Девушка, сядьте, пожалуйста! — уже настойчивее просит стюардесса.

— Вы не понимаете, я должна отсюда выйти, — смотрю ей в глаза, как будто она моя последняя надежда.

Понимаю, что если самолёт сейчас взлетит, то я просто окончательно сойду с ума.

Стюардесса явно собирается мне петь и дальше, что я должна сесть и пристегнуться, но вместо этого, нас обеих пошатнуло. Самолёт, все это время уверенно выруливающий на взлетную полосу, тормозит. Причём не очень плавно.

По салону тут же проносятся возгласы. Я бросаю взгляд в иллюминатор и четко вижу, как замедляется движение асфальта за стеклом. Это замечает и стюардесса.

— Я очень вас прошу. Сядьте, — бросает она спешно и исчезает из виду.

А я так стою в проходе, вцепившись пальцами в спинку кресла. Сердце в груди стучит настолько громко, что заглушает все происходящее вокруг. Самолёт полностью останавливается под настороженный гул пассажиров.

Бортпроводницы стараются держать лицо, но, видимо, сами не до конца понимают, что вообще происходит. Зато понимаю я, когда по салону раздаётся голос:

— Уважаемые пассажиры, с вами на связи командир корабля. Наша авиакомпания приносит свои извинения за возникновение нештатной ситуации. Прошу проявить вас терпение, а гражданку Громову Анжелику Александровну покинуть борт. Вас ждёт муж.

Возмущения среди пассажиров лишь возрастают, а мое сердце летить куда-то вниз. Даже не взглянув на свою мать, я просто считаю шаги до выхода, с трудом передвигая ноги.

— Вы Громова? — та самая стюардесса, что пыталась усадить меня обратно в кресло, теперь удивлённо округляет глаза.

Я уверенно трясу головой. Громова. И никак иначе.

— Вот бы ради меня кто так заморочился. Самолёт остановил... — чуть ли не с завистью вздыхает стюардесса и тянется к рычагу на двери самолёта.

— Да. Он умеет удивлять, — нервно шепчу самой себе, когда меня обдает потоком холодного воздуха.

И это не отрезвляет. Пульс вибрирует по моим венам, заставляя меня дрожать.

Ватными ногами делаю шаг на уже подъехавший трап, цепляясь пальцами за перила.