Две полоски для мажора

— Были?

— Нет, — я демонстративно фыркаю и притворяюсь, что занята рассматриванием вышитого узора на объемной юбке платья. А в голове все держится та секунда ДО.

Если бы не Эльвира, то таким ответом я бы сейчас не отделалась точно. Дурацкие гормоны! Если первые месяцы они работали на нытьё и раздражение, то теперь моему телу нравятся даже мимолетные мысли о прикосновениях, руках, голосе и вообще все, что связано с Марком.

Мне даже стала сниться сладкая ересь. И его губы тёплые. мягкие. Пару раз я уже просыпалась среди ночи как в горячке: взмокшая и со сбитым сердцебиением. А когда спящий виновник моих снов сам же и жжёт мой затылок своим дыханием. Боже! Я честно ругаю себя, но мой организм, кажется, внезапно забыл, что он беременный.

— Значит, будет чем заняться в брачную ночь. Ребёнка-то вы уже сделали, — прыскает Настя, добродушно толкая меня в бок.

— В брачную ночь будем считать подаренные деньги, — шутливо язвлю я Насте.

— О да. При статусе семьи Громовых - это неизбежно.

— А ты точно не сможешь прийти? — тоскливо поглядываю на Настю.

А та виновато хлопает ресницами:

— Прости, Лик. Сессия сдана, самолёт домой уже сегодня ночью... Я же не знала, что твоя свадьба непросто на носу, а трезвонит в колокола. Кстати, про звон во все колокола. Весь универ на ушах, что Громов женится. Марк просил в деканате перенести несколько экзаменов по очень уважительной причине: у него свадьба. Ну и понеслась.

Я резко выпрямляюсь на пуфике и ошарашенно глазею на подругу. Громов удивляет все больше. И даже не знаю, как реагировать. Зато стук сердца в моей груди становится громче.

— Странно.— бормочу вслух свои же мысли. — Я думала, Марк будет скрывать.

— А он видишь как, — Настя многозначительно округляет глаза. — Так что наш жених, кажись, не так уж и против этой свадьбы. Теперь все в университете гадают, кто его невеста. А она. — подруга одним махом подхватывает меня за руки, стаскивает с пуфа и, повернув за плечи, подталкивает к зеркалу, — сидит тут и куксится.

— Я вообще-то нервничаю, — пытаюсь оправдаться, но Настасья уже водружает мне на макушку фату.

Причём очень стремную и колхозную. Теперь на меня смотрит самая настоящая баба на чайнике. Беременная баба на чайнике."

"И внезапно меня отпускает. Я перестаю ощущать на себе тиски. Как же мне надоело тянуться за грузом паршивых мыслей. Всего пару недель назад казалось, что нет сил и желания улыбаться, а сейчас уголки моих губ сами собой ползут вверх. Кто знает, может через неделю я буду улыбаться ещё чаще и больше?

— Ну вот! Уже лучше. Нравится? — радостно сверкает глазами, рассматривая меня в зеркале.

— Жесть, — усмехаюсь и качаю головой. — Так в загс я не пойду точно. Тащи ещё платья. Будем выбирать.