Две могилы

— Послушайте, Констанс, я просто хотел сказать, что… да, я очень сожалею. Простите меня за все.

Женщина встревоженно посмотрела на него, но не ответила.

— Я сознаю, сколько боли и страданий — и унижений — доставил вам, но благодаря вам я понял, что больше всего на свете боюсь навредить пациенту.

«Особенно такому уникальному пациенту, как вы», — добавил он мысленно.

— Ваши извинения приняты, — сказала Констанс.

— В своем стремлении помочь вам я потерял осторожность. Позволил обмануть себя. Как, в сущности, обманули и всех остальных.

Эту попытку самооправдания женщина оставила без ответа.

Тогда он спросил заботливым тоном:

— Как вы себя чувствуете, Констанс?

— Хорошо, насколько это возможно в моем состоянии.

Фелдер внутренне содрогнулся. На мгновение в комнате повисла тишина, пока он обдумывал, что следует сказать дальше.

— Я совершил страшную ошибку, — признался он. — Она меня многому научила. И напомнила о том, о чем я действительно забыл. Тот принцип, которому нас учили в медицинской школе: не существует короткой дороги к полному выздоровлению.

Констант немного подвинулась на стуле, держась за него правой рукой. Фелдер заметил пластырь на большом пальце.

— Не стану отрицать, что меня особо интересует именно ваш случай, — продолжил он. — Уверен, что ни один врач не отнесется к вашей болезни с большим сочувствием, чем я.

На лице женщины появилась мимолетная холодная улыбка.

— Болезни, — повторила она.

— Я хотел спросить: согласны ли вы продолжить прерванное лечение? Начать все сначала в обстановке…

— Нет, — прервала его Констанс тихим голосом, в котором слышалось столько металла, что Фелдер замолчал и нервно сглотнул слюну.

— Простите?

Она заговорила спокойно, но твердо, не отводя взгляда:

— Как вы могли даже заикнуться о продолжении вашего так называемого лечения? Из-за вашей беспечности меня похитили отсюда. Из-за вашего желания самостоятельно работать с необычным пациентом я оказалась в плену и едва не погибла. Не оскорбляйте меня заявлениями, будто бы я как-то виновна в ваших ошибках. Неужели вы полагаете, что я смогу снова довериться вам и откажусь от традиционного лечения? Если, конечно, допустить, что я действительно нуждаюсь в лечении. Возмутительная самонадеянность!

Ее возбуждение спало так же быстро, как и возникло. Фелдер хотел что-то ответить, но передумал. Возразить было нечего.

Настойчивый стук нарушил тишину.

— Доктор Фелдер? — послышался из-за двери голос Острома. — Ваши десять минут истекли."

"Фелдер попытался что-нибудь сказать на прощание, но не справился с собственным голосом. Он коротко кивнул и направился к двери.

— Доктор Фелдер, — тихо окликнула его Констанс.

Он обернулся.

— Наверное, я чересчур резко говорила с вами.