Дважды коронован

Вечер уже, половина десятого, но еще светло, и темнеть начнет не раньше одиннадцати. В Москве хоть и нет белых ночей, но все же потемки наступают позже, чем на юге. Хорошо это или плохо, пока непонятно. С одной стороны, когда светло, стрелять легче, а с другой – скрываться сложней.

– Что-то спать охота, – во весь рот зевнул Фурман.

– Спи.

– Гонишь?

– Хотя бы сделай вид, что заснул.

– Зачем?

– Только ты заснешь, и Гена появится. По закону подлости.

– Но я же не засну, – закрывая глаза, неуверенно сказал Фурман.

Тяжелые веки сомкнулись, и он мгновенно провалился в сон...

– Подъем! – рявкнул на ухо Моток.

Фурман вынырнул из глубокого сна и увидел, как открываются ворота.

– Долго я спал? – спросил он, надевая на голову вязаную шапочку.

– А ты уже и поспать успел? – усмехнулся Моток. Он уже успел и шапочку по лицу раскатать, и затвор автомата передернуть.

– Может, секунд десять... Сработал закон подлости. Сейчас главное – вечным сном не заснуть. – Фурман подготовил автомат к бою, положил его на переднее сиденье и тронул машину с места.

С домом Гены он поравнялся, когда «Мерседес» уже стоял за воротами, ожидая телохранителя, который их закрывал. Боковые окна затемнены наглухо, но лобовое стекло прозрачное – и водитель виден, и человек на заднем сиденье. Похоже, Гена.

Все шло по плану. Моток первый высунул автомат из окна и сразу же нажал на спусковой крючок. Трассирующие пули прошили лобовое стекло, изрикошетив водителя и человека, сидящего сзади. Фурман чуть замешкался, но все-таки добавил своих пуль в эту похоронную симфонию.

Все испортил телохранитель у ворот. Он спрятался за машину, вытащил пистолет и начал стрелять. Одна пуля прошла в каких-то миллиметрах от Фурмана, он даже почувствовал колебание воздуха у ресниц. Телохранитель в его планы не входил, воевать с ним смысла не было, а подставляться под его пули – тем более. Фурман отбросил в сторону автомат и сорвал машину с места.

Моток продолжал стрелять, не давая стрелку высунуться. И все-таки еще одна пистолетная пуля прошла через салон, пробив подголовник водительского сиденья.

Все бы ничего, но первая пуля вышла через лобовое стекло, оставив на нем дырку и густую паутину из трещин. Это не мешало Фурману вести машину, но в Репчине на этот след обратил внимание гаишник. То ли он по плану стоял на перекрестке двух дорог, то ли уже началась операция по перехвату автоматчиков из белой «семерки», но так или иначе он махнул жезлом, требуя остановиться.

– Твою мать! – яростно выругался Фурман.

До гаража оставалось совсем чуть-чуть. Поставили бы машину в стойло, пошли бы домой, напились бы на радостях. Но, похоже, приходится зайцем скакать от волков.

Так и есть. Гаишник метнулся в свою «девятку», включил мигалки. Тут же взвыла сирена, и погоня началась.