Дважды два

Я уже понял, что мама слишком подвержена эмоциям, а отец никогда не знает, что сказать. Что же касается друзей, я вдруг понял – их у меня нет. Разрываясь между работой и семьей с тех пор, как родилась Лондон, я и не заметил, что большинство ростков былой дружбы зачахло на корню.

– Мардж и Лиз очень мне помогли, – сказал я.

– Так я и думала. Мне всегда нравилась Мардж.

Официант принес два бокала вина.

– Обязательно надо произнести тост, – решила она. – За Мардж, Лиз, Маргерит, Грейс, Бодхи и Лондон!

– Я выстояла только благодаря Бодхи. Без него ничего бы не получилось. И Лондон наверняка тебе поможет.

Как только она произнесла эти слова, я понял, что она права.

– Хорошо. Тогда предлагаю включить в список и тебя. Ты очень мне помогла.

– Звони мне в любое время, если понадобится.

Потом я рассказывал ей о Лондон, она мне – о Бодхи, о местах, где побывала за годы, пока не виделись. Наверное, о Вивиан и Дэвиде мы уже наговорились, потому что их имена в разговоре не всплывали ни разу, и впервые с тех пор, как Вивиан ушла, тревога, терзавшая меня, рассеялась.

Принесли бургеры. Мы заказали по второму бокалу вина. Как и предсказывала Эмили, бургер оказался одним из лучших, которые я пробовал, – много сыра, сверху яичница из одного яйца. Но мой желудок словно усох после недавней потери аппетита, и я одолел лишь половину.

Наши тарелки убрали, и мы сидели за столом, допивая вино. Эмили рассказала, как Бодхи самостоятельно подстригся, и, смеясь, показала мне снимок на своем мобильнике. Бодхи состриг почти до корней прикрывавшую лоб прядь волос шириной в дюйм. В итоге на лоб свисали два клока волос, но на фотографии Бодхи довольно улыбался.

– Здорово, – рассмеялся я. – Как ты отреагировала?

– Сначала расстроилась – не из-за волос, а потому, что к нему в руки каким-то образом попали ножницы. Но его гордость за самого себя рассмешила меня. И не успела опомниться, как мы уже хохотали вместе. Этот снимок стоит на тумбочке возле моей постели.

– Не знаю, как бы я отреагировал, если бы Лондон вытворила такое. Одно знаю точно: Вивиан не стала бы смеяться.

– Она вообще этого не любит. – Я даже не мог вспомнить, когда в последний раз слышал ее смех.

– Даже с Мардж? Мардж меня все время смешила.

– Особенно с Мардж. Они не очень ладят.

– Разве такое возможно? Она все еще дразнит тебя?

Эмили снова расхохоталась. Я всегда любил ее смех – мелодичный и вместе с тем звонкий и искренний.

– Знаешь, что? – снова заговорила она. – День выдался гораздо лучше, чем я рассчитывала. Если бы не ты, не знаю, чем бы я занималась. Скорее всего, с досадой смотрела бы на свои картины. Или убиралась в доме.

– А я, наверное, работал бы.

– Это гораздо лучше.

– Согласен. Хочешь еще вина?

– Конечно, – кивнула она. – Но не буду. Мне еще садиться за руль.