Дважды два

– Конечно, можешь пожить у нас, – сказала Мардж на том конце провода. Я только что вернулся из магазина, поставил апельсиновый сок в холодильник и позвонил ей. – Только пообещай не разгуливать по дому в растянутых труселях и не выходить к завтраку полуголым. Растянутые трусы лучше вообще с собой не бери, ладно?

– Ты вообще хорошо меня знаешь?

– Само собой. А зачем, по-твоему, я тебе об этом напоминаю?

– Правда, в субботу нас дома не будет. Придется тебе побыть одному. У нашего друга новоселье.

Ни жены, ни Лондон, ни родителей, а вот теперь еще и сестры – никого в эти выходные не будет со мной. Интересно, когда я в последний раз оставался совсем один? По моим подсчетам, с того момента прошли годы.

– Ничего страшного. Мне надо работать.

– Я буду периодически тебе звонить. Но вернемся к Вивиан: ты уверен, что этот обед – удачная затея?

– А почему бы и нет?

– Когда кто-нибудь, все равно кто, заявляет: «Нам надо поговорить», ничего хорошего это не предвещает.

– Можешь мне поверить, ничего особенного я не жду.

– И правильно делаешь, – согласилась она. – Помнишь слова Лиз? Не жди, что Вивиан захочет вернуться.

– Лиз рассказала тебе, о чем мы с ней говорили?

– Нет, конечно. Но я знаю тебя и Лиз, потому без труда догадалась, о чем могла идти речь. Нет, мы с ней не обсуждаем твою ситуацию во всех подробностях. Зато в родительском доме это животрепещущая тема.

– У вас двоих и без моего брака есть что обсудить.

– Ты прав – в девяносто девяти процентах случаев из ста, – подтвердила она. – Но в последнее время все разговоры попадают в этот единственный злополучный процент.

– И о чем же вы говорите?

– О том, как ты страдаешь, о том, что мы без понятия, чем помочь. А ведь ты хороший человек и прекрасный отец. Это несправедливо.

Я даже поперхнулся от неожиданности.

– Зря ты за меня беспокоишься.

– А вот и нет, не зря. Я же твоя старшая сестра, забыл?

– Как думаешь, Вивиан сейчас трудно?

– Безусловно. Невозможно поступить так, как она, и при этом не чувствовать ни малейших угрызений совести. Но вряд ли она зацикливается на своих чувствах так, как делаешь ты. По-моему, вы абсолютно разные.

Объяснение звучало логично, но…

– Я до сих пор постоянно беспокоюсь о ней, – признался я. – Она была замечательной женой.

Насчет Лондон Вивиан оказалась права: проснувшись в пятницу утром, она охрипла и сразу же после выхода из дома начала шмыгать носом. Я ждал, когда наконец подействует лекарство.

Высадив Лондон у школы, я вернулся домой, побросал одежду в спортивную сумку и направился в офис. В агентство «Феникс» по-прежнему никто не звонил, но администратор привыкла к моим приездам и даже начала приветствовать меня словами: «Доброе утро, мистер Грин».

Почти все утро я проработал вместе со своим техническим специалистом.