Дважды два

 – Бывают случаи, когда человек принимает влюбленность за любовь, и, как только очарование новизны пропадает, ему становится ясно, что он совершил ошибку. Но если это любовь… А иногда, когда речь идет о мимолетном увлечении, человек понимает, что к прежнему партнеру уже не испытывает никаких чувств.

– Ну и что мне делать? Она даже говорить со мной не желает.

– Не знаю, можно ли в этой ситуации вообще сделать хоть что-то. Как бы мы ни желали, подчинить себе другого человека нельзя.

Мне хотелось выпить, забыться и ни о чем не думать. Но хотя в холодильнике было пиво, я к нему не притрагивался, опасаясь, что, если начну пить, не смогу остановиться, пока не уничтожу все запасы спиртного.

– Я не хочу подчинить ее себе. Я хочу ее вернуть.

– Знаю, – кивнула Лиз. – Ясно же, что ты все еще любишь ее.

– Как думаешь, она меня еще любит?

– Да, – сказала Лиз. – Но сейчас это уже другая любовь.

Я повернулся к Мардж:

– А если она захочет увезти Лондон в Атланту?

– Будешь бороться. Наймешь адвоката, чтобы доказывать, что дочь должна остаться с тобой.

– А если Лондон захочет уехать? – На глазах выступили слезы. – Если решит жить со своей мамой?

Мардж и Лиз молчали.

В пятницу я отвез Лондон в школу и забрал оттуда, а потом отвел на танцы. Но все остальное время посвятил работе. Выживание давалось мне с трудом. Мне вспомнилось, что ровно четырнадцать лет назад, в этот день, который я никогда не забуду, обрушились башни-близнецы.

А потом наступили выходные. Советы Лиз я воспринял как мантру: тренировка, работа, забота о Лондон, и хотя в офис я сегодня не собирался, все равно продолжал следовать ее советам.

Я проснулся рано и пробежал семь миль – больше, чем когда-либо. Заставил себя съесть завтрак и покормил Лондон. Пока она играла, я закончил правку первого ролика и приступил к работе над вторым. Отвез Лондон в изостудию, а когда забрал, узнал, что она слепила вазу. К машине Лондон несла ее бережно, стараясь не помять.

– На следующей неделе надо взять ее с собой на занятие, чтобы раскрасить, – объяснила мне Лондон. – Я нарисую на ней желтые цветы. А еще, может быть, розовых мышонков.

– Или хомячка. Но хомяков труднее рисовать.

Я понятия не имел, почему она так думает.

– Ладно, значит, цветы и «мышонков».

– Так даже лучше, – согласился я. – А съездить в гости к бабушке ты готова?

Я знал, что пора объявить родителям об уходе Вивиан. Мардж хотела быть в эту минуту рядом со мной, поэтому Лондон на прогулку увела Лиз. Придя из гаража, отец сел рядом с мамой.

Новость вылилась из меня непрерывным потоком. Когда я умолк, первым заговорил мой отец.

– То есть как это «ушла»? – Он нахмурился. – У нее же ребенок.

– Надо позвонить ей, – вмешалась мама. – Может, это просто такой период.

– Период тут ни при чем.