Двадцать и один год (СИ)

Мне нужно знать…нужно увидеть его снова. Я просто обязана.

Мне было тяжело признать, но я понимала, что самостоятельно справиться с этим бременем я уже не в силах. Все эти месяцы я старалась быть сильной, стойкой, но сейчас пришло время признать свою уязвимость и попросить о помощи.

Мысль позвонить к психологу возникла в моей голове как отблеск надежды. Хоть с кем-то поговорить откровенно. Моя психолог Наталья Владимировна была для меня больше, чем просто специалистом. Она была моим проводником, когда я теряла себя, когда разбивалась об острые камни реальности. Возможно, она сможет помочь мне и сейчас, когда моя жизнь кажется запутанной клубком неразрешимых проблем.

Я достала телефон и, несмотря на дрожь в руках, набрала её номер. Когда Наталья Владимировна ответила, в её голосе звучала привычная теплота и уверенность. Я объяснила ей ситуацию, пытаясь сдержать слезы, и попросила о встрече. Она согласилась без колебаний, и я почувствовала некое облегчение.

- Вы все же поехали туда…я думала, что это произойдет немного позже. Помните, что любое ваше решение – это не ошибка. Это жизнь. Она есть здесь и сейчас. И если вам это было нужно, то вы поступили правильно. Завтра увидимся. Все обговорим. Хорошо?

Может быть дать вам номер хорошего психиатра?

- Нет…не настолько все ужасно.

Отключив звонок, я медленно направилась к машине, ощущая, что ничего не меняется. Что облегчение лишь временное. Внутри пусто. Там так пусто, что эта пустота невыносимо болит.

По дороге домой, погруженная в свои размышления о предстоящей встрече с психологом, я вдруг услышала звонок телефона. Сердце мое сжалось – не от страха перед очередным неизвестным вызовом, а от инстинктивного предчувствия, что новости могут оказаться не из приятных.

Когда я взяла трубку, голос моего редактора звучал напряженно и встревоженно.

- Лена, у нас большие проблемы, – начал он без предисловий, и я почувствовала, как у меня по спине пробегают тревожные мурашки.

- Издательство закрыли. Началось судебное разбирательство. Все тиражи книг изъяты из продажи. Я... я не знаю, как это повлияет на твой гонорар, но пока продаж нет, и, боюсь, не будет, – его слова обрушились на меня как ледяной душ.

В моей голове начался хаос. Как? Почему? Моя книга, мои месяцы труда и ожидания – все вдруг рухнуло, и здесь все разломалось. Телефон невольно выскользнул из моих пальцев, упав на пассажирское сиденье, а я замерла, глядя в лобовое стекло, не видя перед собой дороги.

В этот момент мне показалось, что судьба решила испытать меня на прочность, посылая одно испытание за другим. Сначала неопределенность в отношениях с Диким, затем понимание, что это Женя и у нас с ним нет будущего, а теперь – крах моих профессиональных надежд.