Двадцать и один год (СИ)

Женя кивнул, его глаза светились при мысли о будущем наших детей.

- А ты, как насчет издательства? Ты ведь говорила, что они заинтересованы в твоих книгах?

- Да, Экамо, они предложили мне контракт на несколько книг. И знаешь, мне кажется, это именно то, что мне нужно. Это большое издательство, – моё сердце забилось в предвкушении новых творческих проектов. – а ты…какие планы?

- Дом мамы был застрахован. Небольшая сумма будет. Хочу открыть свою столярную мастерскую. Есть идеи, планы, проекты. Когда-то я сильно этим всем увлекался. Мне бы хотелось снова что-то создавать своими руками, – сказал он, и я уловила в его голосе нотки волнения. – ты меня вдохновляешь….Ты и дети.

Перед самым отъездом мы все вместе – я, Женя, Лера, Настя и Жучок – стояли среди коробок и чемоданов, готовые закрыть дверь нашего прошлого. Лера, которая решила остаться в городе, чтобы закончить университет, обнимала каждого из нас, говоря, что будет скучать.

- Мы всегда будем ждать тебя, закончишь и приедешь к нам, я думаю мы уже обустроимся, – успокоила её я, и она крепко меня обняла.

Утро на вокзале окутало нас холодным, почти пронзительным воздухом. Семья, собравшаяся вместе, старалась сохранить тепло, плотно прижимаясь друг к другу среди ранней суеты пассажиров. В воздухе витал запах кофе и металлический привку приближающихся и удаляющихся поездов, каждый из которых мог стать началом новой истории для кого-то, как и для нас.

Женя обернул вокруг Насти теплый шарф, а Жучок, сжимая в руке мою, наблюдал за проходящими мимо людьми. Мы все чувствовали мешанину волнения и ожидания, готовясь шагнуть в новую жизнь, которая ждала нас в столице.

Внезапно из толпы выделилась знакомая фигура. Это была Аня. Я с трудом ее узнала…как будто страшная и бледная копия человека. Она выглядела заметно потрепанной: её одежда была изношенной, волосы запутаны, и на лице застыла маска усталости и отчаяния. Опухшие глаза, отекшие руки. Я могла видеть, как жизнь бесцеремонно обращалась с ней после смерти её матери и потери дома. Аня шаталась, едва удерживаясь на ногах, видимо находясь в состоянии алкогольного опьянения или чего-то еще. Судя по ее бледному лицу, обескровленным губам и опухшим кистям рук она стала наркоманкой.

Когда она узнала нас, её глаза на миг вспыхнули узнаванием, но быстро потухли. Она подошла ближе, и её голос был хриплым и невнятным:

- Ахахаха…Это вы…Вы... уезжаете?

Женя кивнул, поддерживая Настю, которая смотрела на Аню с смесью любопытства и страха.

- Да, Аня, мы уезжаем, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие и дистанцию. - Как ты? Нужна помощь?

Аня рассмеялась, горький смех раздался на пустом перроне.

- Помощь? А чем ты поможешь? Мужика вернешь, которого украла или чем? Денег дай. На дозу. Чтоб не слохла.