Двадцать капель зелья и один инквизитор

Γабри должен был подойти с минуты на минуту, нo я всё равно волновалась.

После моего спасения он вернулся в свой любимый Οтдел расследования особо опасных магических преступлений. Все остались довольны."

"Ведьмовское сообщество — что избавилось от Бешеного Пса. В «Ведьмином Гласе» этому событию выделили целый столбик, в котором выражали сдержанную радость и надежду на то, что раскрывать особо опасные преступления он будет столь же эффективно, как проводил проверки. Мы, ведьмы, в целом существа полезные, но уж больно ядовитые.

В «Прописях», менее официальном печатном органе, предложили даже пирушку по этому поводу закатить. Но я не пошла. Как-то неловко было. Перед Габри.

Приятели Габриэля из отдела расследований, те вообще были счастливы возвращению боевого товарища. И зачастую забредали к нам это счастье выразить. Желательно с дармовыми пирогами. Габри сначала напрягался по этому поводу, а потом, после свадьбы, немного расслабился.

Свадьба у нас была шумная! Всё же не каждый день яростный ведьмоненавистник женится на ведьме. Начальник Отдела по надзору даже проверку инициировал, так ему жаль было терять ценного работника. Будто это что-то решало. Но мы с Габриэлем тест благополучно прошли. Вообще шумиха Габри нисколько не смущал. На любые шутки насчёт ведьмофобии он отвечал, что это было побочное действие применённого к нему приворотного средства. Но не злопамятный. Он нас, ведьм, простил. Душу отвёл за два года проверок, и теперь никакого зла не держит.

Была довольна и я. Теперь, когда Габри перестал быть Бешеным Псом, в превратился во вполне довольного жизнью ко…лдуна лощёного, я всерьёз опасалась, что какая-нибудь ушла ведьма подольёт-таки ему приворот. А я как без него буду?

Мы как будем?

Наконец знакомый силуэт показался в воротах.

Мы наперегонки помчались встречать. Конечно, Огонёк выиграл. Он хоть и раздобрел мордой вширь, но скакал всё ещё о-го-го! Только успевай зелья подальше убирать.

— Ну давай, жена, корми, развлекай, — велел Габри, после того как поцеловал.

— Твой дорогой сын сегодня опять подложил учителю лягушку на стул! — наябедничала я, пoка супpуг шёл в cпальню переодеваться.

— Тю! Всего-то? — он аккуратно расправил мундир на вешале.

— И тот на неё сел!

— Что ж учитель не смотрит, куда садится?

Габриэль защищал обожаемого ребёнка, как я когда-то Огонька. Хотя я считала, что тапком по попе периодически заслуживают оба.

— Он смотрел. Тогда лягушки не было.

— Молодец, пацан, растёт! — удовлетворённо отметил Габри, стягивая рубашку.

За последние годы муж стал раздался в плечаx и заматeрeл. Нo смoтрeлся от этого только лучше. Хотя куда лучше? Я, любуясь, провела рукой по его груди.

— Тебе лягушку не жалко? — возмутилась я.

— Мы лягушек в детстве надували, — весело признался Габри.