Два зайца, три сосны

— А почему это вам интересно?

— Да что за глупости! Просто я сам хочу… быть вашим любовником!

— Почему? Вы так безумно его любите?

— Нет, просто не хочу иметь дело с женатым мужчиной.

— Но мы же взрослые люди…

— И что? Встретились, понравились, потрахались и разбежались? Мне это неинтересно.

— А Миклашевич не женат?

— Матвей Аполлонович, вам не кажется, что наш разговор зашел куда-то не туда, а?

— И вообще, пора спать. Я устала, гребите к берегу.

— Вы на меня рассердились?

— Да нет… А впрочем, да, рассердилась. Вы были чересчур прямолинейны. И все, мы закрыли эту тему.

— Извините меня, просто вся обстановка располагает к лирике…

— По-вашему, это лирика? Вы же прямым текстом заявили: Олеся, я хочу с вами переспать… Да, видно, я отстала от века, если теперь это считается лирикой…

— Простите, я и вправду идиот. Но это вы меня провоцируете!

— Олеся, пожалуйста, не смейтесь!

— Потому что ваш смех буквально сводит меня с ума… Еще когда вы просто говорите, я могу держать себя в руках, а вот когда смеетесь…

Я еще пуще рассмеялась и тут… Он бросил весла и рванулся ко мне, но килевая лодка не была рассчитана на столь бурный порыв страсти, и мы оба очутились в воде.

— Олеся! Держитесь, — заорал он, и схватил меня за волосы.

— Идиот! Пусти, тут же дно!

Мы были уже недалеко от берега и ледяная вода была мне по грудь. Я выскочила на берег.

— Олеся, простите меня, но вы сами виноваты!

— К черту вас, я побежала в пансион, слишком холодно, пока!

Но тут я обнаружила, что потеряла в воде босоножку.

— Черт бы вас побрал, теперь я простужусь!

— Ерунда! — он вдруг подхватил меня на руки и побежал к будке лодочника. Тот уже подтягивал лодку багром.

— Водка есть? — крикнул он лодочнику.

Тот открыл дверь в комнатку, чисто прибранную и даже уютную, и кинул мне большое махровое полотенце.

— Да отпустите меня, идиот!

— Раздевайтесь и вытирайтесь насухо! — приказал лодочник и протянул Матвею второе полотенце.

— Водка в шкапчике. Спокойной ночи.

— Постойте! — крикнула я ему вслед, но он уже ретировался.

— Раздевайся, живо! — скомандовал Матвей и стащил с себя куртку. — Тут не до церемоний, я отвернусь!

Полотенце, к счастью, было большое. Я скинула с себя все мокрое, наплевав на присутствие Аполлоныча. Кретин! И ведь я сама все это придумала и вот тебе, сразу все испытала на собственной шкуре. Столь быстрого и точного воплощения своих писательских фантазий я никак не ожидала. Правда, я его не спасала и ему незачем уезжать в пустыню Гоби. Я слышала, как он тихо чертыхается за моей спиной, но мне было на него наплевать, ну увидит он мою голую задницу, подумаешь, велика беда! Но как теперь добраться до пансиона? Мобильник мой благополучно остался на дне озера вместе с босоножкой.

— Олеся, простите меня, болвана.