Два сына для сурового папы

Мне до невозможности тревожно за сестру, но отправиться за ней нет ни малейшей возможности.

В кастрюле варится куриный бульон, я нарезаю кубиками хлеб. Хочу успеть его засушить перед тем, как предложить Торковскому.

Я собираюсь накормить Марата нежирным бульоном и сухариками. После длительного голода самое то. А если учесть перенесенную операцию, так вообще!

Приоткрываю крышку, заглядываю в кастрюлю. Вода кипит, мясо варится. До полной готовности осталось чуть-чуть.

Пробегаю взглядом по полупустым полкам. На одной из них нахожу соль и специи. Спустя пару секунд задумчиво кручу в руках баночку с лавровым листом.

Ого… Здесь, оказывается, можно найти и специи для приготовления!

Я даже подумать о подобной роскоши не могла.

Удивительно, но в дебрях морозильной камеры я нашла замороженный окорочок. Понятия не имею откуда он здесь взялся, если честно. Ни Давид, ни Марат не похожи на мужчин, что любят готовить. Напротив, они любители сытно и вкусно поесть.

Если бы мне не потребовался лед, то никогда б не нашла залежи продуктов питания. После изучения содержимого морозилки я поняла, что вполне можно жить.

Мясо, рыба, пельмени, сосиски и вареники. Даже несколько штук разной колбасы! Не знаю, кто занимался покупкой этих продуктов, но я благодарна ему.

— Ась, не хорошо больного мужчину голодом морить, — с несчастным видом заявляет Марат.

Он тянется к стопке закрытых коробок, в которых лежит пицца, за что получает от меня строгий взгляд. Обреченно убирает руку. Вздыхает.

— Я с голоду скоро опухну, — говорит тоскливо. Я ухмыляюсь.

— Сам виноват, — бурчу помешивая куриный бульон. — Нечего было фигню заказывать! — показываю на вредную еду. — Нет бы, супчик какой попросил привезти. Или хоть что-то нормальное! Не фастфуд.

— Не хочу суп! Я его не ем с самого детства! — бурчит недовольно.

— Хочешь, не хочешь, — пристально смотрю на Марата. — Мне пофиг! Поправляться будешь или с желудком и кишечником захотел помучиться?

Не отрываю от своего мужчины внимательного взгляда. Пусть думает, что хочет, но я заставляю его поесть!

Наркоз для кишечника крайне опасен, знаю не понаслышке. Если Марат не хочет загреметь еще раз на стол к хирургу, то будет есть то, что даю ему я.

За моей спиной раздается тоскливый вздох. Делаю вид, что не слышу. Ставлю нарезанный кубиками хлеб в духовку. Мне сухарики нужны.

Меня на жалость не возьмешь. Закаленная уже.

— Суровая ты женщина, — произносит Давид.

За своими переживаниями я даже не заметила, как он вошел на кухню. Мужчина без спроса открывает коробку, берет оттуда кусок ароматной и еще не до конца остывшей пиццы, откусывает кусок.

— Ммм, — закатывает глаза от удовольствия. Дразнит нас. Зараза! — Невероятно вкусно! Пепперони, томаты, расплавленный сыр.