Два сына для сурового папы

От силы его эмоций внутри я сжимаюсь в комок."

"— Ты скрыла от меня моих детей, Яся, — цедит сквозь крепко сжатые зубы. Сжимает ладонь на двери так сильно, что белеют костяшки пальцев. Торковский вне себя.

— У меня на то были причины, — не отступаю. Раз уж так вышло, что он узнал про мальчишек, то я должна ему обо всем рассказать.

— Никаких причин не хватит чтобы объяснить твой поступок, — в глазах мужчины бушует самый настоящий ад. — Это мои дети, Яся! Мои. Дети! А ты… — в сердцах машет рукой отмахиваясь. Осуждающе качает головой.

Я ничего не говорю. Лишь сглатываю неустанно льющиеся слезы, кусаю щеки изнутри. Никому нет ни малейшего дела до моих проблем, по мнению Марата я сама во всем виновата. Моё сердце разбито.

Он застегивает ремень безопасности, тем самым приковывая меня к креслу.

— Теперь никуда не сбежишь, — произносит без тени улыбки смотря мне прямо в глаза. Выпрямляется и отходит.

Сжимаюсь в комок от сильнейшего хлопка, с которым Марат закрывает дверь. Кажется, таким способом он выплескивает все, что у него накопилось на сердце.

В зеркало заднего вида вижу, как Торковский обменивается парой фраз со Светой. Мужчина по-прежнему остаётся злым.

— Мамочка, этот дядя и правда наш папа? — восторженно спрашивает Леша.

— Да, — киваю. — Правда, — выдавливаю из себя. Скрывать дальше то, что лежит на поверхности смысла нет.

— Настоящий? — не веря своим ушам уточняет Вдюша.

— Конечно, — ухмыляюсь нервно.

Смысла прятать и продолжать скрывать от детей правду больше нет. Как бы я ни просила и не умоляла, Торковский своих детей не оставит.

Он скорее меня заставит это сделать, чем снова исчезнет из их жизни.

— Готовы? — Марат садится в машину, запирает двери и обращается к сыновьям.

— Да! — те визжат задорно.

— Вадим, сынок, ты рассказал Лёше куда мы сейчас поедем? — спрашивает у нашего сына в обход меня. Марат делает вид, что меня в машине вовсе не существует.

— Еще не успел, — отвечает Леша за брата. — Мама, а мы купим арбуз? — задаёт мне вопрос. От переизбытка чувств я чуть ли не плачу.

— Лешенька, нужно у папы спросить, — говорю тщательно следя за своей интонацией и за реакцией Торковского на свои слова. — Он в нашей семье теперь главный

— Папа, ты купишь арбуз? — не унимается сын. Что поделать, уж очень он любит эту сочную ягоду.

— Конечно! — заверяет отец. Бросает на меня многозначительный взгляд, я аж в комок вся съеживаюсь. — Заедем на рынок и я куплю тебе столько арбузов, сколько захочешь! Согласен?

— Ура! — хлопает в ладоши мальчишка. — Мамочка, почему ты не говорила, что у нас такой классный папа? — добивает своим вопросом меня.

— Да, мамочка, — сурово смотря на меня повторяет Марат. — Мне тоже интересно об этом послушать.