Два шага до любви

Некому было жаловаться на судьбу!

Роман Олегович научил меня разбираться в элитной жизни. Там же, пока мы находились в Лондоне, он отправил меня в школу известного визажиста в качестве частной ученицы, где для меня подобрали и разработали мой собственный стиль во всем — в прическе, в манере держаться, в выборе одежды, парфюмерии и макияже, — что делало меня изысканной и утонченной женщиной.

Русаков развивал мой вкус, научив разбираться в одежде, фирмах с именем, мехах, ювелирных украшениях, марках вин, машинах, научил на глаз отличать подделку от оригинала. Научил разбираться в людях и в следующий наш приезд в Англию даже отправил учиться на курсы, где обучали по мимике и жестам человека распознавать его мысли и чувства: когда он лжет, когда говорит правду, когда боится, когда радуется. Смотрели известный сериал «Обмани меня»? — вот нечто подобное, но без художественной фантастики. Он делал из меня изысканную, утонченную даму света и одновременно крутого, хищного, беспощадного и холодного профессионала.

Он гранил, отделывал свой бриллиант. С особым тщанием и большими надеждами на него.

Надеюсь, я оправдала все его надежды.

Сразу после моей защиты диплома и окончания института Русаков подписал контракт с известным во всем мире лондонским университетом на проведение двухгодичного курса лекций, и мы уехали всей семьей, вместе с мамой, Максом и домработницей, жить в Лондон.

Не подлежало обсуждению, что я буду учиться в этом университете и осваивать юриспруденцию европейских стран. Он просто сказал: «Ты будешь учиться». Что я и сделала, получив по окончании диплом с отличием, дававший мне право заниматься юридической практикой в странах Европы и определивший меня как специалиста по юридическому законодательству европейских стран.

А также пришлось за эти два года выучить французский и немецкий языки. Я чуть не померла там от этой учебы, думала, эти языки меня доконают! Но рядом были сын и мама, и это сильно скрашивало мою бесконечную и беспросветную зубрежку.

Роман Олегович все эти два года общался со мной только на английском.

Представляете? Даже в постели!!! Правда, там он практически никогда не разговаривал, ограничиваясь короткими просьбами в виде мягкого приказа. Кстати, мой четырехлетний сын уже через три месяца после нашего приезда в Англию начал хорошо понимать этот язык, а вскоре стал свободно говорить по-английски.

Все-таки языкам надо учить в детстве — никаких проблем: понимать и говорить дети учатся сразу, а письмо и чтение потом как-нибудь освоят.

Но по возвращении в Россию мои мытарства не закончились. Роман Олегович потребовал, чтобы я срочно села писать кандидатскую диссертацию. Я написала и через год с блеском защитилась.

И работала, работала, работала.