Два шага до любви

— А что Максим?

— Поел, потом ему Галя уколы сделала, сейчас заснул часа на два, — и мама принялась давать мне подробный отчет о состоянии здоровья моего сына.

Я же говорила, хорошие гены — это здорово! Все с моим мальчиком будет в полном порядке! Никаких последствий травм при надлежащем уходе и режиме.

А уж это мы обеспечим!

— Тогда я пойду, схожу к Наташе и с ее врачами встречусь, вдруг что-то еще понадобится.

— Ну, иди, — согласилась мама и не преминула спросить: — А как он отреагировал?

— Потрясен, рад, еще до конца не осмыслил. Все непросто, мам.

— Да уж, вот каша заварилась, — задумалась она и предупредила: — Все мне расскажешь. Подробно. Ты когда его встретила-то?

— Две недели назад.

— Ну, иди. Потом поговорим.

Охо-хо, мне эти разговоры! Вчера уже наговорилась на год вперед!

Я посидела возле Наташи, как могла, успокаивала и приободряла ее, рассказала, как врачи борются за жизнь Леши, что у Темочки значительные улучшения и о Максе тоже. Вытирала ей слезы и немного выговаривала, объясняя, что она обязана держаться, ей еще мужиков своих на ноги ставить. Потом заглянула к Темке, повторив практически дословно ту же информацию и наставления. Навестила Алексея, так и не приходящего в себя, но живого. И долго разговаривала о состоянии всех Калининых с врачами, которые уверили меня, что больше ничего невозможно сделать сверх того, что уже сделано. Только ждать и надеяться."

"Возвращаясь к Максиму, я обнаружила, словно споткнулась взглядом, господина Берестова, сидящего на стуле возле палаты. Рядом на соседнем стуле стоял стильный кожаный портфель, а его хозяин, облаченный в дорогой деловой костюм, расслабленно закинув ногу на ногу, читал какие-то документы.

— Я настучу на тебя Геннадию Павловичу! — пожурила и пригрозила я, проигнорировав приветствие. — Тебе еще рано выходить на работу, тебе отлеживаться надо.

— Я же не собираюсь мешки таскать, — спокойно возразил он, убрал документы в портфель и поднялся, — отсижусь я и на работе, а возит меня Виктор, я за руль не рвусь.

Посмотрел на меня изучающе, но ничего не сказал: ни про мое утреннее исчезновение, ни про вчерашние наши разговоры, ни про прошедшую ночь — лишь спросил скорее тоном приказа, чем просьбы:

— Представишь меня сыну?

— Конечно, — кивнула я. — Идем.

А в палате у сыночка царило веселье: он что-то рассказывал бабушке, и она так от души смеялась, что ей приходилось утирать слезы.

— Привет! — порадовалась я их веселью, подошла к кровати, нагнулась, поцеловала сына, погладила его по голове и еще раз поцеловала.

— Привет, мамуль! — засветился улыбкой он.

— Здравствуйте, Надежда Владимировна, — чуть улыбнувшись, поздоровался Берестов с моей мамой.

— Добрый день, Сергей Константинович, как я понимаю?.. — ответила мама, ответно улыбнувшись ему.