Два мажора для Золушки

Я поспешила перевести тему разговора, пока парни не начали ссориться.

– Ты торопишь события, Тим. Я только начала жить у тёти, а ты хочешь, чтобы я от неё съехала?

– Я много чего хочу. Но этого – в первую очередь. Моя постель будет слишком холодной и огромной для меня одного.

Тим поцеловал плечо, выводя пальцами узоры на коже. Я поневоле начала чаще дышать, понимая, что близость парней кружит мне голову.

Матвей правильно расценил моё вмиг изменившееся состояние и убрал в сторону накроватный столик с завтраком, мягко опрокинув меня спиной на кровать.

Я распахнула глаза, вглядываясь в лицо Матвея, медленно приближающееся ко мне. Я судорожно выдохнула, когда он начал целовать меня. Медленно, глубоко, накачивая кровь возбуждением. Я выгнулась и застонала, запуская пальцы в тёмные волосы Матвея. Тело мелко дрожало. Матвей отстранился и проворно запустил руки под мою длинную футболку, стягивая с меня трусики. Протестующий возглас сменился довольным стоном, когда к Матвею присоединился Тим и стащил с меня футболку.

– Лежи, красавица. Иначе привяжу! – пообещал Тим и нахмурился, разглядывая следы на запястьях от вчерашнего связывания. – Чёрт, ты фарфоровая куколка. С тобой нужно быть осторожным. Но тебе нравилось то, что было вчера. Хочешь ещё?

– Да… – призналась я, млея от собственнических прикосновений Тима, разминающего грудь сильными пальцами. – А-а-а-ах…"

"Чёрт! Это уже слишком. Матвей согнул мои ноги в коленях и развёл бёдра широко в стороны, жадно разглядывая меня. Моё лицо стало красным от смущения. Я попыталась свести ноги, но парень недовольно цыкнул.

– Будешь сводить ноги, попрошу Тима, чтобы он помог тебя обездвижить. Не смей лишать меня возможности насладиться…

Матвей надавил большим пальцем на клитор, подразнив его, и провёл пальцем ниже, проникая между влажных складок.

– Тобой и твоей отзывчивостью…

Матвей склонился, приложившись губами к клитору. Он смотрел прямо мне в глаза.

У меня дух захватило от этой картины. А тело содрогнулось от мягких поцелуев и посасывающих движений губ. Я скомкала простыню, зажав ткань в кулаке. Я постанывала и мечтала только о том, чтобы порхающие движения языка и мягкие прикосновения губ Матвея не прекращались ни на секунду.

Глава 40. Тимофей

Моя девочка постанывает, пока Матвея вылизывает её языком, помогая себе пальцами. Не знаю, что творится в моей голове, но мне нравится смотреть, как Юля кайфует. Даже если не я тому причиной. Это, наверное, крайняя степень одержимости: когда её удовольствие и радость перекрывает собственное эгоистичное желание.

Нас двое, а она одна. Никогда бы не подумал, что придётся делить девчонку. Но когда я прикасаюсь к ней, оказывается, что мы её не делим, а просто владеем ею вместе.