Два красавчика и Я

— Марк Яковлевич, я ценю помощь, которую вы оказали моей подруге. Простите, но я не могу оставить ее с двумя мужчинами одну. Жизнь… сложная. Всякое случается, — и она снова улыбается.

Хотя, на лице подруги прямо-таки написано: «вы от меня не избавитесь!».

У меня вырывается вздох. Понятно. Танюха не оставит просто так этих двух красавчиков.

— Ээ… Татьяна, — Марк приподнимает брови, — вы можете не беспокоиться. Я забочусь о своей репутации, и, поверьте…

— Слушай, тебе что, красивую девушку жаль на ночь оставить? Еще меня геем обзывал, — вклинивается в разговор Мирослав. Потом смотрит на меня, — птичка, не стой истуканом. Пошли. Пусть эти двое тут трещат и обмениваются любезностями. Я тебе бар этого засранца покажу.

И, схватив меня за локоть, тянет к открытым воротам. Мне остается только ошарашенно перебирать ногами.

Повисает молчание. Потом тишину нарушает голос Марка.

— Ладно. Фиг с тобой, Татьяна, оставайся. Но только до завтра.

— А помочь девушке донести сумки?!

— Да еперный театр…"

"Мы идем по дорожке, выложенной камнем. Участок перед домом засеян газоном и аккуратно подстрижен. Маленькие садовые фонарики освещают нам путь.

Дом и впрямь оказывается большим, в два этажа, с темной крышей. На первом этаже через большие панорамные окна виднеется, кажется, гостиная. Там горит свет, и за спинкой одного из диванов мелькают изображения на включенном экране телевизора.

— Обувь тут скидывай, — произносит Мирослав, разуваясь в прихожей. Потом решительно направляется куда-то по коридору.

— Ээ…

— Птичка, ты что тормозишь? — оборачивается он.

— Марк Яковлевич не пришел… давай подождем лучше его.

— Ты после работы всегда будешь ждать его на крылечке? Он иногда поздно возвращается…

— Ну…

Мирослав прищуривается. Потом подходит ко мне и становится напротив, сверля взглядом.

— Я хотел, как лучше… — внезапно вкрадчиво говорит он, а я хмурюсь, пытаясь понять, о чем это он, — поэтому привез тебя к человеку, которого ты более-менее знаешь… но, если он тебя бесит, могу приютить у себя, — он внезапно склоняет голову набок, — отплатишь яичницей по утрам. Насчет домогательств — ничего не обещаю. У меня не было никого уже два года…

Я в шоке хлопаю глазами. Парень прищуривается, и на губы наползает ухмылка, которую он едва сдерживает.

— Так я тебе и поверила… — медленно произношу я, — спасибо… лучше уж я буду платить Марку…

— Я буду делать это бесплатно…

— Сдавать жилье? — приподнимаю брови я.

— А, ты за жилье платить хотела…я думал — за домогательства,  — со скучающим лицом произносит Мирослав. Я закатываю в ответ глаза.

— Я начинаю думать, что твоя фраза про отсутствие личной жизни в течение двух лет — правда. Мало кто выдержит такое…

Он складывает руки на груди, и расслабленно прислоняется плечом к стене.