Два красавчика и Я

Я отмираю наконец. Потом, чувствуя, что на моем лице не исчезает выражение обалдевания, медленно произношу:

— Больше так не делайте. Это…это… невежливо!

И, развернувшись, иду к лифту.

До меня доносится тихий смех начальника.

Боже мой, и что это такое вообще было?!

Если вы дочитали до этого места — значит, вас заинтересовала эта история? Буду рада услышать ваше мнение! 😄 Может быть, что-то не так? Тоже буду рада услышать мнение и обратить внимание на свои ошибки)

Эпизод 7

Эпизод 7"

"Дома я первым делом скидываю туфли и стягиваю колготки, которые из-за лака, кажется приклеились к ступням. Потом иду в ванну, раздеваюсь и включаю душ. Мне хотелось расслабиться и подумать.

Я стою, закрыв глаза и чувствую, как теплые струйки воды смывают напряжение. До этого мне хотелось завизжать, затопать ногами и спросить — что за чертовщина сегодня произошла?

Неужели он ко мне подкатывал?

Да нет, если бы я ему так понравилась — он бы не стал настолько гадко вести себя при первой встрече. Значит, пользуется своим положением и тем, что я завишу от работы, на которую он любезно меня принял!

И это только второй день моей работы. А что дальше? Завтра я зайду в кабинет, а он скажет «раздевайся, Анна. Пять минут тебе на то, чтобы удовлетворить меня. Или ты уволена». Аааа!!!

Ни за что. Лучше тогда сама уволюсь и… буду работать официанткой. Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю!

А, может, я просто слишком вызывающе одеваюсь? Решено. Завтра надену самые уродские вещи. Пусть знает, что эта крепость на самом деле неприступна и едва ли не целомудренна.

Я успокаиваюсь. Завтрашний день перестает мне казаться страшным.

Потому что я заранее готовлю комплект вещей: длинную черную юбку ниже колена, которую я купила и надела однажды на крестины ребенка подруги, старые лодочки, оставшиеся еще со школы, и плотную блузку. Никаких романтичных силуэтов, никаких женственных рукавов-фонариков, и прочей чепухи! Любуйся, дорогой начальник!

***

Когда на следующее утро Марк заходит в кабинет и видит меня, перебирающую документы на его столе, он резко останавливается и на его лицо наползает выражение безмерного удивления.

— Анна? — произносит он, окинув меня взглядом, — у тебя сломалась стиральная машинка? Или…

Он приподнимает жалобно брови.

— Боже, прости. До меня не сразу дошло. Ты в трауре? Кто-то умер?

Я таращу глаза.

— С чего ты… вы взяли?!

— Твой прикид. Он… ужасен.

Я стараюсь сдержать рвущееся изнутри хихиканье. Потом напускаю на лицо обиду: глазки опущены, бровки нахмурены. И думаем… думаем… о Аське. Любимой кошке, которая умерла год назад от старости. Белая грудка. Дымчатая шерстка. Жетлые, умные глаза.

В носу начинает. Аська, бедная моя, мягких тебе облачков!

По щеке катится горячая слеза.