Два красавчика и Я

А потом с размаху падает на мою макушку. Я падаю с визгом вниз, сквозь облака, и лечу, лечу, лечу...

...

— Птичка!

Ой, меня еще трясет! Турбулентность?!

— Анна, блин!

Нет, это Мирослав трясет меня. Я распахиваю глаза, и испуганно вцепляюсь ему в голые плечи.

— Мирослав! Тебя же отправили в рай!

Глаза парня расширяются. Он внезапно секунду смотрит на меня, а потом запрокидывает голову и начинает ржать.

Я недоуменно моргаю. Погодите-ка... холодный сквозняк из приоткрытого окна, касается моей обнаженной спины. По комнате крадется тонкий утренний лучик солнца.

Ой. Кажется, это был сон...

— С добрым утром, Анна, — отсмеявшись, произносит Мирослав, — так куда меня там отправили?

Кхм. До меня доходит, что мы оба абсолютно без одежды. Совсем. Как были вчера — так и заснули, даже одеяла нет. Черт. Сейчас я чувствую кожей все его тело. Щеки моментально начинают пылать.

Мирослав приподнимает брови, замечая мою реакцию.

— Ты краснеешь, птичка? После того, что между нами было вчера?

Он переворачивает меня на спину и ложится сверху. И улыбается так, что я сомневаюсь в правильности решения Бога отправить его в рай. Он будет там тем самым змеем-искусителем.

— Продолжим? — выдыхает он, перехватывая мои руки за запястья и заводит их над головой.

— Мы же вчера продолжили... — отвечаю я. И чувствую легкий и мягкий поцелуй на губах.

— Ага, птичка, — он начинает покрывать поцелуями мое лицо, спускаясь к шее, — кажется, я уже шутил по этому поводу когда-то...

Внезапно я слышу вибрацию. И поворачиваю голову. Мирослав тоже. По постели ползет мой телефон, а на экране светится ярко “Мама и Папа”. Точнее, из-за трещин там только “Ама и Па”, но я догадываюсь и по этим буквам, кто мне звонит.

Оооооо, так вот к чему был этот сон!

— Погоди, — произношу я, и ловлю телефон. А потом принимаю вызов.

— Да?

— Благослови тебя Господь, доченька! — раздается в трубке голос мамы, — я звонила тебе всю ночь, а ты не отвечала! Где ты и как ты?!

Ой. Должно случиться что-то страшное, чтобы они звонили мне аж ночью.

— Я... дома, — неуверенно отвечаю я, — со мной все нормально.

— У кого дома?

— В смысле?! У себя!

Мирослав несколько секунд слушает мои ответы с задумчивым лицом. А потом усмехается и я внезапно чувствую прикосновение губ на коже возле ключицы. О Боже, я убью этого развратника!

— У себя? — голос мамы сочится подозрительностью, а я, тем временем, пытаюсь оттолкнуть голову Мирослава. И слышу смешок, а он начинает опускаться вниз, — я вчера звонила твоей... так сказать, подруге Татьяне, и она поведала мне, что тебя выгнали со съемного жилья.

Блин! Поцелуи, тем временем, доходят до груди. И в тот момент, пока мама в трубке рассуждает о моральных качествах Танюхи, я внезапно ощущаю еще и влажное прикосновение языка.