Два капитана

Так не беседуют. Если ко мне есть какие-либо претензии, выдвигайте обвинения, вызывайте моего адвоката – и вперед! Флаг вам в руки и барабан на шею. А если нет, то извините. Как я уже говорил, я занят.

Дикий повернулся и, хлопнув дверью, вышел. Но не прошел он по коридору и пяти шагов, как был окликнут. На этот раз голос был другой, до боли знакомый. Обернувшись, собровец увидел шерифа, стоявшего у дверей своего кабинета.

– Мистер Диконенко? Я правильно назвал вашу фамилию?

– Да, мистер Пьезо. Рад вас видеть, – сказал Иван, понимая, что в этот раз попал. Шериф города – это не какой-то детектив. Ему на шею барабан не повесишь.

– Будьте любезны, мистер Диконенко, зайдите ко мне.

И толстячок, повернувшись, скрылся в своем кабинете, ни на секунду не сомневаясь, что его «просьба» будет выполнена.

Иван прошел в уже знакомый ему кабинет. Резануло по сердцу – на месте Греты в приемной сидела какая-то незнакомая женщина лет тридцати пяти в форме.

Антонио Пьезо сидел за столом и просматривал какие-то бумаги.

– Проходите, молодой человек, присаживайтесь, – сказал он, не отрываясь от своего занятия.

Иван присел на тот же стул, на котором сидел и в прошлый раз, когда увидел Грету. Опять стало так больно, что из горла едва не вырвался стон. Собровец сдержался, позволил себе только слегка поморщиться. Однако даже это не ускользнуло от внимания хозяина кабинета.

Антонио все понял, поэтому быстро поднялся, прошел к дверям и повернул ключ, замыкая свой кабинет. Затем, игнорируя удивленные взгляды Ивана, извлек из сейфа какой-то прибор. Водрузив его на стол, щелкнул переключателем.

– На всякий случай. Вдруг кто послушать захочет.

Дикий молчал, не зная, чего ожидать от шерифа. А тот извлек из стоящего в углу кабинета мини-бара какую-то шкатулку, бутылку коньяка и два бокала. Спустя минуту коньяк был разлит по бокалам. Немного, по паре сантиметров.

– За Грету, – хрипло вымолвил Пьезо, поднимая свой бокал.

Они выпили – молча и не чокаясь.

– Спасибо тебе.

– За что, сэр? – тихо спросил Дикий.

– За нее, за девочку мою. Не уберег я ее, хотя и обещал Фридриху, другу своему, отцу Греты. Когда хоронил его, обещал. А вышло так, что даже отомстить не смог. – Голос шерифа неожиданно дрогнул, он быстро смахнул предательски выступившую слезу, плеснул себе в бокал еще чуть-чуть и выпил. – А ты смог. Спасибо тебе, сынок!

– Меня не за что благодарить, сэр. Меня в это время вообще не было в городе. Я на охоте был.

– Все правильно, на охоте, – кивнул головой Пьезо."

"Он сейчас мало походил на всесильного шерифа, который совсем не так давно орал на собровцев, обещая лично их расстрелять. Сейчас это был раздавленный горем, пожилой, уставший от жизни человек.

– Она ж мне дочкой была! Мы с Фридрихом во французском Иностранном легионе познакомились.