Два дня

Он тогда снял дерн и пласт грунта, выровнял всю дорожку от крыльца до входа в гараж, в шестидесяти футах от дома, но успел выложить только три четверти пути. А потом все потеряло смысл. И эта дорожка тоже. И неиспользованные кирпичи, сложенные «елочкой», остались лежать возле крыльца. Демарко хотел выложить дорожку, чтобы Ларейн на пути от гаража к дому не приходилось перепрыгивать через лужи, образовывавшиеся на заднем дворе после сильных дождей. А теперь, когда шел дождь, последние пятьдесят футов траншеи заливала мутная вода, иногда даже с вырванными из притоптанной земли сорняками. Демарко уже не ставил машину в гараж, а оставлял ее прямо на улице. А гараж отпирал очень редко – да и то лишь затем, чтобы достать газонокосилку. В его темных углах до сих пор стояли старые, порванные мешки с семенами и почвосмесями, глиняные горшки, в которые Ларейн каждую весну высаживала садовые цветы, и тонкие полиэтиленовые пакеты с луковицами гладиолусов и почковидными, морщинистыми семенами настурции.

Демарко уже порядком поднадоели незаконченная дорожка и заросший травой двор, затянутая дымкой луна и лениво заходящее солнце. Ему очень хотелось вернуть ту энергию, буйство чувств и радость жизни, которые переполняли его в те дни, когда он начал мостить дорожку, обустраивать комнату на втором этаже гаража. Но это желание было сродни давней несбывшейся мечте. Его пронизывала ностальгия по прошлому, чувство утраты… и больше ничего.

Демарко погрузил край булки в пластиковый полулитровый контейнер, наполненный оливками Каламата, вялеными помидорами и обжаренными зубчиками чеснока. Но чесночное масло только едко щекотало ему язык – как воспоминание об утраченном наслаждении больно щекочет память. А пиво из коричневой бутылки с декором из стекляруса только слегка обжигало горло, не доставляя больше никакого удовлетворения."

"Сержант целый день прождал результаты обыска дома Бонни. Он уже знал о лобковых волосах, найденных на простыни, и о крошечных капельках чьей-то крови, обнаруженных на унитазе. Но на проведение ДНК-анализов требовалось несколько дней. И даже готовые, они могли мало что рассказать ему за отсутствием образцов для сравнения. Но больше всего Демарко не терпелось узнать, чьи отпечатки пальцев остались на второй бутылке из-под пива на журнальном столике Бонни. По идее, они должны были принадлежать тому мужчине, с которым Бонни сейчас состояла в связи. Демарко не хотелось верить в то, что этим мужчиной был Хьюстон; и он не мог найти ни одной веской причины, объяснявшей такой выбор Хьюстона. Но он слишком хорошо изучил человеческую натуру и поведение, чтобы понимать: высокий уровень тестостерона порой выключает у человека всякую логику.