Два дня

У меня вдруг появлялось такое чувство, что все идет так, как должно идти. И все будет хорошо. Что я закончу универ, получу диплом, устроюсь на работу и проживу остаток жизни не в долгах, а в достатке и даже сумею скопить на достойную старость. И что однажды я смогу стереть из своей памяти этот злосчастный год, проведенный в клубе.

Демарко позавидовал ее оптимизму, ее способности надеяться. Он тоже лелеял надежду, но только другого свойства. Дэнни надеялась на счастливую жизнь. А он – на крепкий ночной сон и временное притупление своей боли.

– Спасибо вам за такой откровенный разговор, – сказал он. – Я постараюсь больше не беспокоить вас.

– На самом деле я совсем не против поговорить с вами. Я больше не боюсь. И вы в чем-то очень похожи на Томаса.

Демарко промолчал.

– Знаете, – заявила вдруг Дэнни, – я не верю в то, что Томас мог такое совершить.

– Знаете… – начал было сержант, но оборвал себя на полуслове. «Я тоже не верю», – признался он себе. – Позвоните мне, если вспомните что-то важное.

– Обязательно позвоню! – пообещала Дэнни.

Демарко еще несколько секунд подержал телефон у уха, чего-то выжидая. А потом опустил и нажал отбой.

Отчаяние

Глава 39

– Нейтан, это сержант Демарко. У вас есть минутка для разговора?

– Он… Вы нашли его?

Демарко поглядел в блокнот на столе. За несколько секунд до звонка студенту он добавил в свой список его имя.

– Пока еще нет.

– Господи, у меня какое-то ужасное предчувствие…

– Что за предчувствие?

– Как будто с ним что-то случилось. Что-то плохое.

– Надеюсь, ваше предчувствие вас обманывает, – сказал Демарко. – А я бы хотел узнать: не могли бы вы помочь мне кое в чем?

– Конечно.

– Меня интересует образ жизни Хьюстона: с кем он общался, с кем встречался, куда ездил. Все в таком духе.

– Я расскажу вам все, что знаю. Спрашивайте.

– Ну, например, как работает писатель? То есть как он создает свою книгу: как придумывает сюжет и героев, наделяет их именами, характерами, как домысливает подробности? Хьюстон ведь работал над новым романом, а роман – это вымысел. Значит, он выдумывал свою историю. Я правильно понимаю?

– Да, такова сущность художественной литературы.

– Но он ведь может включать в свою историю и реальные события? Которые на самом деле имели место?

– Конечно. В основе многих произведений лежат как раз реальные события.

– Значит, он мог взять, к примеру, реальную встречу с кем-нибудь. Допустим, свою первую встречу с Аннабел. Но изменить в романе место этой встречи?

– Конечно. Возьмите того же Хемингуэя. Большинство его книг в той или иной степени автобиографические. Писатель-беллетрист берет за основу реальные события, но изменяет их, делает более драматичными, более напряженными и захватывающими.