Два чуда для Папы Мороза

Покачнувшись, протягиваю руку к обледеневшим перилам, чтобы опереться. Но вместо этого мою кисть обхватывает мужская горячая ладонь. Вторая тут же ложится на поясницу, и мне кажется, что ее жар я чувствую даже через толстую ткань пуховика.

- Плохо? Вернемся? – голос позади меня звучит обеспокоенно и заботливо.

Мне безумно нравится такая ипостась Никиты. Настолько, что хочется повернуться и обнять его. Но я знаю, что настроение моего непредсказуемого мужа может смениться на сто восемьдесят градусов. И он превратится в ледяного тролля.

Поэтому сдерживаю свой порыв нерастраченной нежности. Замираю, растворяясь в крепких, но осторожных объятиях."

"- Нет, я в порядке, - вру я, опасаясь, что Никита отправит меня обратно в палату. – С непривычки чуть не поскользнулась, - и опускаю взгляд на вычищенный от снега и льда бетон, к тому же, еще и песком присыпанный. Здесь не скользко, как и на протяжении всей дорожки, что ведет от больницы к воротам.

Умелая ложь явно не моя сильная сторона. Или я забыла, как это делать? Оглядываюсь, читая эмоции на лице мужа, но оно остается непроницаемым. Никита изучает меня пристально, будто размышляет, как поступить со мной.

Лихорадочно вздыхаю, выпуская клубок пара изо рта. Стоит мне совершить малейшую оплошность, как меня сразу запрут в давящих стенах больницы. Муж и так до последнего не хотел брать на себя такую ответственность – и «похищать» меня домой, хоть врач на праздники дал негласное добро.

Пытаюсь убедить Никиту, что все хорошо, и спасти ситуацию своей искренней улыбкой. Мне не нужно притворяться, ведь она сама вспыхивает, когда рядом он. Жаль, что часто остается без ответа.

Я обязательно выясню, что произошло между нами, но потом. Когда подходящий момент подвернется. А пока что буду делать вид, будто ничего не замечаю.

- Идем в машину? Холодно, - прошу я и ресницами взмахиваю.

Беру мужа под локоть, хоть голова больше и не кружится. Мне лишь хочется чувствовать себя не одинокой и защищенной. Никита сканирует меня некоторое время, но все же кивает. С трудом подавляю облегченный вздох.

До последнего не верю, что пусть и временно, на один день, но все-таки спасена из больницы. Ведь дома и стены лечат. Надеюсь, я вспомню хоть что-нибудь. Доктор говорил, что в привычной обстановке память может вернуться быстрее.

С этой надеждой я спешу сесть в машину. Осматриваю салон, совершенно незнакомый и чужой. Вздрагиваю, когда Никита захлопывает дверцу.

- Ма-ам, наконец-то. Вы чего так долго? – возмущенно кричат с заднего сиденья мальчишки.

Ослабляют ремни безопасности – и вперед ко мне подаются, по очереди в щеку целуя. Возвращаясь на свои места, ненароком цепляют какую-то коробку, что едва не соскальзывает на дно машины.