Два босса для меня

Тишина, в которой отчетливо слышался только тяжелый стук сердца Гнома и хрипловатое дыхание Сани.

Они смотрели на меня с таким выражением в глазах, что поневоле хотелось спрятаться. Будто слишком сильно обнажилась. Не так, как можно с чужими людьми. Только с близкими, с родными. И эти ощущения поражали своей простотой и безумием.

У меня не могло быть близких людей, кроме Ксюшки и Варьки. Почему я вдруг начала испытывать нечто подобное к этим двум мужчинам, непонятно…

И что с этой своей, внезапно обнаруженной слабостью делать, тоже непонятно.

И, самое главное, каким образом я смогу теперь их предать? Как смогу хотя бы что-то против них сделать, зная, как это может навредить? Боже… Какая я дура. Как я влипла, боже…

Между тем, мужчины, переглянувшись поверх моей головы и явно придя к какому-то соглашению, принялись действовать."

"Гном встал с пола, невероятно легким, слитным движением, по-прежнему держа меня на руках, и поставил меня ногами на кровать.

Я смущенно подтянула простынь, глядя на него сверху вниз, затем перевела взгляд на Саню, чуть подавшегося вперед и смотрящего на меня серьезно, с мрачным торжеством.

— Знаешь, малыш… — сказал Гном, задумчиво потирая бороду, — пожалуй, это самое правильное решение.

— Ты не пожалеешь о нем, Алиса, — в унисон ему прохрипел Саня.

И я с ужасом поняла, что своими словами дала им карт-бланш на что-то крайне серьезное!

И что наши отношения сейчас переходят на принципиально новый уровень! Какой-то…

И мне бы по этому поводу признаться не помешало бы!

Потому что топлю себя, сильно топлю!

Они полностью открыты сейчас, они ждут от меня того же! Они не думают, что я могу быть кем-то другим, не Алисой! Боже…

Что я наделала-то?

Как мне теперь выкручиваться?

Я выставила руки перед собой, собираясь с силами, с нервами, чтоб признаться, но Саня в этот момент мягко поднялся с кровати и так же мягко потянул меня на себя.

Я не устояла, рухнув ему в руки, торопливо забормотала, чувствуя, что время мое уходит:

— Подождите, подождите… Но мы… Как мы вообще будем? Как вы себе это представляете? И Ксюшка…

Я говорила откровенно не то, что требовалось, но нужное сказать не получалось! Ну вот как тут признаваться, если уже гладят, уже дышат, уже смотрят так, словно сексом занимаются? Не сексом, нет! Любовью! Словно… Любят…

И потому, чисто на инстинктах, пыталась немного оттянуть неизбежное, подготовиться к разговору, к признанию.

— Ксюшка — наша, — спокойно сказал Гном, и тон его был реально непоколебимым, таким, словно никакой проблемы не стояло, вообще, — конечно, тест сделаем, с твоего разрешения, но, поверь, от того, что мы узнаем, кто ее физиологический отец, ничего не поменяется.