Башня - два

Он всегда мог часами зачарованно следить, как курсор, подчиняясь его пальцам, без всякой магии находит через Интернет далекие страны и народы, одним щелчком вламывается в библиотеки в Австралии, а через пару секунд — в Бразилии, и уже расстояния между этими континентами словно не существует…

Сейчас же надо было собрать и обработать гору информации, выловить ее непросто даже для специалиста, так как Интернет — это ко всему еще и большая свалка, куда сваливается и всякий мусор дилетантами, считающими себя гениями или же просто людьми, желающими заявить о себе.

Он уловил далекий всплеск воды и по нему определил, что Юлия вылезает из бассейна, что ей не то что надоело ихтиандрить, но возжаждалось говорить, приставать с вопросами, влезать в его дела, участвовать…

Словом, современная женщина стремится подставить и свое плечо, облегчая бремя мужчины.

Она вошла грациозная, покрытая золотистым загаром. За ней оставались мокрые следы, босые ступни шлепали по прохладному мрамору, как лапки смешного гусенка. Без каблуков она показалась ему совсем маленькой, милой и почти ребенком. Прозрачные капельки воды как мелкие жемчужинки блестели по ее нежной чистой коже.

— Все работаешь? — спросила она с сочувствием. Нет, все-таки тяжела жизнь шпиона!.. Рядом море, солнце, настоящие чайки вместо осточертевших московских ворон, горластых и наглых, а ты за компом, как будто не покинул чахлую квартиру в Жулебине."

"— Тяжела, — согласился он. — Ох, тяжела… Есть хочешь? Там на кухне всего хватит на месяц. Но можно заказать и сейчас, если чего не хватает.

— И что же? Доставят?

—Да.

— Мы ж на острове!

— Ну и что? На катере. Можно на вертолете. Из любого ресторана Греции.

Она села на край стола. Ее тугое бедро, покрытое загаром, оказалось на ширине ладони от клавиатуры. На стол с мокрых волос упала капля воды.

— Олег… Ты меня гнусно обижаешь! Знаешь же, что заказывать я не решусь, так что сразу на кухню?..

— Прости. Там есть еще пара комнат с одеждой. За той, что ты уже отыскала. Начни примерять, это тебя займет на пару суток. Чуть дальше комнатка с этой… как ее… с той ерундой, что вешается. Да не на веревке, а на шее, ушах, даже в носу. Ага, бижутерия! Все камешки настоящие, можешь не проверять.

У нее сердце заколотилось, но сказала тоном оскорбленного достоинства:

— Олег, я не совсем та дурочка, что слепо идет за мужчиной, если он богатый и толстый… Ну, умный и смелый — какая разница? Я сама уже перестаю себя уважать за… ну, ты же знаешь!

Он посмотрел, наконец, в ее глаза. Заглянул в глубину. Она смотрела открыто, позволяя ему читать себя, как раскрытую книгу.