Мне душу рвет чужая боль

– Ну, вы же назвали меня бандитом, должен же я знать, на кого жаловаться…

– Жаловаться? На меня? Думаете, я не знаю, кто такой Сафрон?

– А кто такой Сафрон? – удивился Степан. – Здесь нет никакого Сафрона. Здесь только гражданин Сафронов…

– А он меня по кличке, – изобразив обиду, хмыкнул Сафрон. – Как будто я собака какая-то… Не, мне точно придется обратиться в суд о защите гражданской чести и достоинства.

– И думаете, я вас испугаюсь? – нахраписто, но с внутренней неуверенностью спросил Одинцов.

– А зачем меня бояться? Я человек исключительно мирного нрава. Да я мухи не обижу… Ну а если обижу, то исключительно через суд… А вы, значит, наш новый начальник ОВД?

– А вы не ерничайте, гражданин Сафронов! Думаете, я не найду на вас управу? Найду!

– Ух ты! Аж в жар бросило, как страшно… – ухмыльнулся авторитет. – Вы уж больше не пугайте меня, товарищ полковник. А то я натура очень тонкая, могу и обидеться…

– Я вас не задерживаю, гражданин Сафронов! – багровея, гаркнул полковник.

И, метнув молнию в сторону своих подчиненных, гневно заорал:

Если бы не Круча, все бы так и остались сидеть. Но Степан не захотел обострять ситуацию. Поднялся он медленно, с достоинством, окатив полковника презрительным взглядом. И от комментария не удержался:

– Бей своих, чтобы чужие боялись… И не надо кричать, товарищ полковник. Здесь глухих нет…

Сафрон собрался уходить, даже повернулся к полковнику спиной. Но вдруг остановился, повернулся к нему и, предрекая, сказал:

– Не-а, не будет у тебя каши, полковник. Жижа будет, а жижей захлебнуться можно…

– Вас, гражданин Сафронов, не спрашивают! – рыкнул ему вслед Одинцов.

И снова переключился на Кручу.

– Каков поп, таков приход! – выдал он.

– Это вы о чем? – окатил его насмешливым взглядом Степан.

– Развели здесь анархию!

– Это не анархия, – покачал головой Круча. – Это организованная преступность.

– Вот я и говорю, что развели!.. Ничего, я наведу здесь порядок!

– Неплохо начали, товарищ полковник. Агентов уже вербовать начали. Сколько у вас уже стукачей, один-два?

– Не стукачей, а ответственных работников, которым не безразлична честь мундира… Почему вы в гражданке?

– Ну, вообще-то, я в отпуске…

– А вы, товарищ майор? – обращаясь к Кулику, спросил Одинцов.

– Так я это, рапорт написал, на понижение. Старшим оперуполномоченным к товарищу подполковнику пойду.

– И я рапорт написал, – сказал Савельев. – Чтобы как раньше, подполковник Круча – начальник уголовного розыска, а мне с ним и в операх неплохо…

– А вы разве мой рапорт не читали? – удивленно спросил Лозовой. – Тоже простым оперативником хочу быть. Родине служить и уголовному розыску. А что, нельзя?

– Это что, протест? – раздувая щеки, грозно спросил Одинцов.