Целительница моей души

Я опустила взгляд на портрет, встретилась взглядом с юной девочкой, перед которой были открыты все пути, а впереди ждала долгая счастливая жизнь, все её родные были еще живы, и ей не нужно было скрывать своё имя. Она занималась любимой магией, училась танцевать, играла с братьями и сёстрами, мечтала о прекрасном принце, любила гулять босиком по траве и пирожные со сливочным кремом.

А потом она умерла. И родилась я — Дина Троп, простолюдинка и вдова, в один миг переставшая быть ребёнком. И смотреть сейчас в широко распахнутые, невинные глаза той девочки было больно. Поэтому я снова завернула портрет в шёлковую ткань и положила на свободный краешек стола.

А потом заметила на ткани маленькое, расплывающееся тёмное пятно. И ещё одно, и ещё. Не сразу сообразила, что это капают мои слёзы, даже не поняла, что плачу. А вот король кинулся ко мне, подхватил на руки, усадил к себе на колени — и вот тут уже я разрыдалась в голос. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что я снова реву на королевских коленях, и это уже превращается в традицию.

Но эта мысль быстро испарилась, потому что вся подавляемая боль — от воспоминаний о том ужасе, что случился десять лет назад, и от страха разоблачения последних суток и минут, — вырывалась теперь из меня слезами и судорожными рыданиями, которые я не могла себе позволить прежде, потому что рядом всегда были дети, и ради них, и для них я всегда была сильной. А сейчас я уже не была сильной, я была слабой, маленькой и хрупкой, меня качали на коленях, целовали в макушку, шептали что-то успокаивающее — и я смогла, наконец, выплакать всё то, что давила в себе все эти годы."

"И я самозабвенно рыдала, и с каждой слезой, с каждым всхлипом приходило облегчение, этот уже привычный комок где-то в груди становился меньше, рассасывался и понемногу исчезал.

И когда я уже больше не плакала, лишь всхлипывала и сморкалась в носовой платок короля — кажется, уже третий, предыдущие я промочила насквозь, как и рубашку на монаршей груди, — он, всё так же не выпуская меня из объятий, спросил куда-то мне в волосы:

— Меллиндилана… Дина, как же вы выжили? Как ты смогла сохранить детей? Ведь ты сама тогда была ещё ребёнком, причём, не думаю, что знала, как ухаживать за малышами. Как ты сумела?

— Богиня послала нам хранителя, — всё еще всхлипывая, но уже криво улыбаясь, я стала рассказывать о нашей встрече с дядькой Рулом и его шумной и дружной семьёй. — Если бы не они…

Мой рассказ затянулся. Королю было интересно всё, любая мелочь, любая подробность. И я говорила и говорила — как под руководством Кифы осваивала домашнее хозяйство и уход за детьми. Как тройняшки снабжали нас овощами, а Рин и Вела — маги воды и огня, — облегчали наш быт.