Целительница моей души

Видимо, правило «повторяй за мной» уже не действовало.

Я ещё как-то осознавала, как король снимает с меня платье, но когда лишилась белья — уже не запомнила. Да и с него самого я только рубашку стащила, а вот уже мы оба на широченной кровати прижимаемся друг к другу абсолютно обнажёнными телами. Магия, не иначе, а на кровать мы точно порталом перенеслись, потому что не могут даже самые умопомрачительные поцелуи и самые смелые ласки настолько отключить способность хоть как-то контролировать происходящее.

Или всё же могут?

Потому что, ни на какое «повторяй за мной» не было ни сил, ни даже просто мыслей. Меня саму хватало лишь на то, чтобы цепляться — именно цепляться, а не ласкать, — за плечи короля, творящего с моим телом настоящую магию. Ни смущения, ни отторжения — я позволяла ему всё, не могла ни голосом возразить, ни как-то попытаться закрыться, увернуться от его рук и губ, ласкающих меня там, где нельзя, неправильно… Но лишь одна мысль билась сейчас в голове — лишь бы он не остановился, я просто умру, если король прекратит творить с моим телом это колдовство.

Резкая боль заставила вынырнуть из омута полубеспамятства и перепуганно замереть, глядя в удивлённые глаза короля, замершего надо мной, пристально разглядывая. Спохватившись, быстренько обезболила и залечила пострадавшее место и криво улыбнулась.

— Десять лет без мужчины. Как еще совсем всё не заросло, — выдавила из себя, кляня на чём свет стоит собственную дурость."

"А как иначе это назвать, если от нежеланной беременности защититься ума хватило, а убрать весьма красноречивую улику — нет? И о чём только думала? Сколько раз за эти дни в голове крутилось «мой первый раз», «мой первый мужчина», «впервые», и тому подобное? И ни разу ничего в голове не щёлкнуло, хотя для меня, целительницы, такая забывчивость вдвойне непростительна.

— Да, десять лет — это много, — медленно кивнул король, задумчиво гладя на меня, а потом поцеловал нежно-нежно.

Поверил? Поверил… Слава Богине-Матери!

А король снова начал ласкать меня, да так, что все приятные ощущения, куда-то исчезнувшие в момент нашего единения, вновь начали возвращаться, заставляя снова терять голову, а тело, постепенно притерпевшись к непривычному вторженцу, обнаружило в этом даже нечто приятное, особенно когда мужчина, медленно и осторожно, начал двигаться.

Боли не было — я очень хорошая целительница, все это признают! — остались лишь волшебные ощущения, которые всё нарастали, превосходя всё, прежде мною испытанное. И уже совсем скоро я вновь позабыла, где я и что я. Во всём мире остались лишь мы, наши тела и то удовольствие, что всё сильнее охватывало меня, пока не взорвалось фейерверком восторга и удовольствия.