Целительница моей души

азоблачение, предложение, мой отказ и согласие — и так достаточно, чтобы не уснуть, пусть об остальном у короля голова болит.

Я легла, думая, что карусель мыслей не позволит мне до самого утра глаза сомкнуть, но, видимо, слишком устала, наревелась, наволновалась — и потому уснула моментально, во всяком случае, мне показалось, что голова моя только коснулась подушки, а меня уже будят, причём весьма приятным способом.

— Дана, проснись, — шепнули губы короля в миллиметре от моих, которые только что поцеловали. — Прости, моя девочка, но нам необходимо поговорить.

– пять? — недовольно буркнула я и попыталась укрыться с головой. Целоваться мне нравилось, а разговаривать — нет, особенно в несусветную рань после того, как легла далеко заполночь. — Мы же всё уже обговорили.

— Кое-что изменилось. Мне нужна твоя помощь. Твоя и Ронта.

— Ронта?! — я моментально проснулась и резко села. Так резко, что если бы не хорошая реакция короля, мы бы крепко стукнулись лбами. — Ты же обещал! Он ребёнок, нельзя его использовать, слышишь, нельзя!

— Тише, тише, детей разбудишь, — меня крепко обняли одной рукой, практически спеленав, второй зажали рот. — Ай! Не кусайся. Просто выслушай, ладно? Просто. Выслушай. А потом уже примешь решение. Договорились?

— Угу, — буркнула я в инстинктивно прикушенную ладонь, и когда она исчезла от моего рта, пробормотала, борясь с неловкостью. — Дай залечу. Но ты сам виноват, напугал меня.

— Прости, — король присел рядом и протянул мне ладонь, на которой отчётливо был виден след от моих зубов. — Просто у меня и правда… нелёгкое положение сейчас. Обещаю, про Ронта никто не узнает. Но его помощь мне необходима.

— Рассказывай, — велела, продолжая держать уже подлеченную руку и вглядевшись, наконец, в лицо собеседника, насколько позволял тусклый свет, льющийся в крохотное окошко. Осунувшееся, с даже в полумраке заметными синяками под глазами. Король выглядел… постаревшим. — Ты сегодня вообще спал? — вырвалось непроизвольно.

— Нет. Не смог. Думал… Кажется, нашёл решение, но…

— Но тебе нужен Ронт, — кивнула я. — И кто в подозреваемых?

— Мой брат. Олдвен, — буквально выдавил из себя король.

Я ахнула. Неудивительно, что он так спал с лица. Считать предателем того, кому вроде бы должен верить безоговорочно — это тяжело. И больно.

— Почему? — только и смогла спросить.

— Почему я подумал о нём? го второй дочери, Рените, почти восемь. Она менталист. аботает с памятью. Помогает вспомнить забытое, — король ронял короткие, рубленые фразы, не глядя на меня, было видно, как ему больно озвучивать свои мысли.

— И ты думаешь, что она?..

— Я не исключаю. Она — ребёнок, ей просто могли сказать: «Заставь дядю забыть». Представить как игру. Ей же всего пять тогда было! — практически простонал мужчина.