Целительница моей души

— Твои дети — особенные, в них течёт королевская кровь, поэтому сила магии в разы превосходит способности их ровесников. Но обычно способности детей не настолько сильны, просто тебе не с чем сравнивать.

— Всё равно, вы зря пренебрегаете детьми. При поступлении в академию им уже по шестнадцать лет, а подростки многое могут. Я бы не сбрасывала их со счетов.

— Что ж, в чём-то ты права — нельзя пренебрегать никакой, даже самой малой зацепкой. Детей тоже проверят. Всех менталистов регистрируют, как только дар проснулся, тех, кто способен работать с памятью, стирая её, проверят.

— А что, если о каких-то способностях детей просто не сообщается родителями? О чём-то всем известно, а о чём-то — нет. Так ведь тоже бывает?

— Это невозможно, — покачал головой мой собеседник. — Все дети в возрасте шести лет обязательно проходят тестирование, и если у них проснулась магия — их проверяют уже более внимательно. Даже по самым отдалённым поселениям маги ездят раз в два-три года и проверяют всех детей по спискам, предоставленным старостами, и не важно, кто их родители, маги или нет.

— И как, мои дети есть в тех списках? — с совсем лёгкой, но вполне ощутимой издёвкой поинтересовалась я.

Король замер, кажется, вспоминая, что меня и для налоговых сборщиков тоже десять лет не существовало. Официально я появилась хоть в каких-то государственных реестрах лишь несколько недель назад, когда получила лицензию на занятие целительством. Дети же мои легализовывались при поступлении в академию или школу, но и я, и младшие всё равно считались не гражданами Лурендии, а эмигрантами, только студенты, при поступлении, автоматически получили ещё и местное гражданство.

Лурендия была заинтересована в сильных магах, пожелай иностранные студенты уехать из страны в первые десять лет после окончания академии — их бы отпустили, конечно, но обязали бы выплатить в казну всё, что на них было потрачено королевством, как полную плату за обучение — то, что вносилось в кассу родителями или опекунами, покрывало далеко не все расходы, часть брала на себя корона, — так и стипендию, если они её получали. Мы никуда уезжать не собирались, особенно в совершенно чужую нам Вертавию, поэтому нас всё устраивало и даже радовало то, что моих стипендиатов возьмут на государственную службу — меньше проблем с поиском работы. Но факт остаётся фактом — ни в каких списках мои дети, да и я сама, прежде не значились, никакие проверки на способности конкретно в этой стране — Марендония не в счёт, — не проходили до момента поступления в учебные заведения. А случилось это далеко не в шесть лет.