Крестовский душегуб

Брови Корнева взлетели, но тут, видимо поняв в чём дело, он засуетился:

- Точно, мне уже пора, а ты?

- Я останусь, пройдусь.

- Да, да, оставайся.

Они пожали руки и подполковник отправился к выходу. Зверев же ещё долго стоял у ограды и думал. Он думал о Рите, которая как-то при встрече сообщила ему что ждёт ребёнка, Ковальский снова получил главную роль и теперь в семье у них всё хорошо. Зверев думал и о Зиночке, которая на днях сообщил ему, что уезжает в Москву. Супруг Зиночке не зря так много ездил в командировки, он нашёл себе новую должность в столице, и Зиночка была вне себя от счастья.

Когда они прощались, Зверев совсем не почувствовал огорчение, скорее наоборот. Больше всего Зверев думал о Насте, он думал о том, как бы сложились их судьбы если бы Настя осталась жива. Зверев понимал, что то, что произошло с ними в тот день, на празднике, как-то повлияло. На него смог бы он стать другим? Зверев постоянно задавал себе этот вопрос и не мог найти на него ответа.

Туман рассеялся, Зверев поднял голову, по небу плыли облака, рядом в подтаявшем снегу копошились и громко чирикали нахохлившееся воробьи."