Душа Огня

Только я комплимент не оценила — слишком уж непривычным было такое показательно доброжелательное отношение. И чрезмерная внимательность декана тоже уверенности не придала. Вот как он с ходу заметил амулет, а?

Правда, блондин ответной реакции на собственные слова дожидаться не стал — сразу подхватил меня под руку и потянул с лестницы обратно в коридор. Причем уверенно направился прямо к двери профессора Глуна.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как семенить рядом с ним — шагу декана был широким.

Интересно, каким образом он собирается разбираться с Глуном? Насколько я помнила, надменный аристократ даже с ректором препирался, так с чего бы ему послушаться декана?

В общем, в успех этого мероприятия верилось с трудом. Но я послушно остановилась подле декана, ровно напротив двери, и вздохнула поглубже, когда Фиртон уверенно постучал.

В конце концов, какая разница? Ведь Глун не меня, а Фиртона посылать будет. Ну и вообще… пусть увидит меня в таком виде. Вдруг хотя бы после этого у куратора совесть проснется?

А потом дверь открылась, и перед нами предстал он. Эмиль фон Глун собственной, уже проснувшейся персоной. Не такой плечистый и высокий, как Фиртон, но не менее внушительный. Зато куда менее одетый — на кураторе первого курса факультета Огня Академии Стихий не было ничего, кроме обмотанного вокруг бедер полотенца.

— Хм… — протянул декан.

— Что? — бросил Глун раздраженно, а потом заметил меня.

Я не смутилась. А чего? Ну подумаешь, мужик в одном полотенце! По нашему телевидению и не такое увидеть можно. Но глаза все-таки опустила, потому что удивление, отразившееся на лице куратора, вызвало у меня неуместную улыбку.

А декан отвечать на вопрос не спешил.

— Доброе утро, Эмиль, — вместо этого доброжелательно поздоровался он. — Ты позволишь нам войти или прикажешь мяться на пороге?

Повисла недолгая пауза, а потом кто-то шумно вздохнул и сказал с достоинством, присущим истинному аристократу:

— Доброе утро, декан Фиртон. Безмерно рад вас видеть. И вас, Дарья Андреевна, тоже… с утром. И тоже очень рад. — А следом, после еще одной паузы: — Прошу, входите.

Ну, мы и вошли.

Любопытства по поводу того, как живет Глун, я, честно говоря, не испытывала. Но не обратить внимания на интерьер было невозможно.

Сероватый утренний свет проникал в гостиную через два высоких окна, забранных темными гардинами с золотым узором. А зажженные светильники и люстра сложной ковки с посеребрением позволяли в деталях рассмотреть узор на светлых тканевых обоях и пейзажи в вычурных рамах.

Мебели здесь оказалось немного. По центру расположился диван с парой кресел и низким чайным столиком, да вдоль стен стояла пара комодов.