Душа по обмену

— Ошибаешься, брак разорвать ещё легче — достаточно убить тебя, — возразила, не скрывая эмоций. — Если мы поженимся, ничего иного Доргану не останется! Должен быть другой выход.

— Его нет, — сухо возразил Блордрак, осторожно высвободив свои ладони из моих рук. Похоже, ответ ему не понравился. — Я не собираюсь жить с оглядкой на этого змея и не боюсь его! Он ничего мне не сделает, а если попробует, пожалеет — я смогу за себя постоять. И тебя защитить тоже смогу!

Говорил он уверенно, но всё же до конца не убедил.

— А мать? Брата? Сестру? Моего отца? Дорган знает все наши слабые места, он будет бить по ним, — возразила я тихо. — И ты всё равно готов рискнуть безопасностью своей семьи? Неужели тебе так нужен проводник?

Вряд ли он скажет правду, но почему-то ответа я ждала с волнением. Так хотелось хоть ненадолго перестать чувствовать себя редким дорогостоящим товаром и почувствовать просто живым человеком, который может быть кому-то интересен сам по себе. Неужели без этих способностей я ничего не стою?

— Нужен. Почему я должен отдавать своё? — сдержанно ответил жених и, глядя куда-то в сторону, неохотно добавил: — Я плохо схожусь с людьми. Долго притираюсь. Мало с кем могу поладить, а к тебе уже… привык. Меня всё устраивает. Не хочу ничего менять.

Настала моя очередь сдерживать смех. Вот так заявленьице! Привык он ко мне, видите ли. Мог бы и что-то более романтическое сочинить, чтобы быстрей согласилась. Впрочем, я бы тогда не поверила. Если мне что-то и нравилось в Никее, так это его прямолинейность — он не лгал и не притворялся, что в местном высшем обществе было большой редкостью. Привычка — не так уж и плохо для начала. А из уст такого гордеца, как Блордрак, это чуть ли не признание, давшееся ему явно непросто, вон как до сих пор напряжён.

И всё же связывать себя узами поспешного неразрывного брака не хотелось. Это ведь навсегда. А вдруг один из нас со временем полюбит кого-то другого. Что тогда делать? Неужели и впрямь нет другого выхода?!

— Ладно, пусть это будет нашим планом на крайний случай, — ответила примирительно, мысленно добавив: — А мне придётся постараться восстановить утраченные воспоминания поскорее.

Почему-то я не сомневалась, что только они помогут нам справиться с Дорганом. Но Никей, когда решилась поделиться с ним этим намерением, возразил с неприкрытым скепсисом:

— Даже если допустить, что твой дед имел к той истории хоть какое-то отношение, доказать это не получится. Он не оставляет следов и вряд ли где-то засветился.

— Ладно, а чисто теоретически можно привлечь человека к суду на основании детских воспоминаний? — попыталась я прощупать почву на будущее. Ведь не зря дед на меня тогда менталиста натравил. Чего-то же он опасался?

— Теоретически можно, — подумав, кивнул Никей.