Душа по обмену

Я в ужасе металась в кромешной темноте, пропитанной кровью и иргалём, слышала быстрый стук конских копыт, чьи-то крики и голоса, но самым громким среди всей этой жуткой мешанины звуков был пронзительный плач младенца…

***Со временем привыкаешь если не ко всему, то ко многому, вот и почти постоянное сопровождение Мартиона меня уже не раздражало. Он умел быть ненавязчивым, а природное обаяние делало его общество терпимым и порой даже приятным. Зато Ридия сегодня была необычайно мрачной и молчаливой. За завтраком она не проронила ни слова, на совместном занятии была непривычно рассеяна, а на обед не пошла вообще.

Её явно что-то тревожило, но на мои вопросы девушка отвечала односложно и раздражённо. Пришлось оставить её в покое и идти в столовую в компании Мартиона, Блордрак сегодня дежурил и прийти не мог. А после обеда мне сообщили приятную новость — приехал отец. После всех тревог и волнений это было реально радостное событие."

"Урнан искренне беспокоился обо мне, это чувствовалось в каждом слове и жесте. Его любовь и забота согревали и успокаивали. Он расспрашивал, как мне живётся, как проходят занятия, интересовался, не обижает ли Дорган, но я предпочла не вдаваться в подробности и заверила, что всё нормально. Если отец попытается меня защитить и перейдёт дорогу деду, боюсь, старому змею не составит труда избавиться и от него, а этого я допустить не могла.

Очень хотелось поговорить с ним о событиях тринадцатилетней давности, но я не решилась — вдруг кто-то из шпионов Доргана отирается поблизости и всё услышит. Рискнула только спросить, кто такой Армус Гуар. По словам Никея, этот слуга, погиб вместе с нашими родителями.

— Это был наш кучер, — ответил удивлённый Урнан. — Разве ты его помнишь?

— Нет, только имя. Я знаю, что он тоже был той ночью в доме. Но почему? Разве слуги не проводят ночь Ёхвы со своими семьями?

— Наверное, Адела попросила остаться. Меня ведь там не было, так что подробностей не знаю, — развёл руками отец.

Он вдруг помрачнел, погрустнел и надолго замолчал, а я не стала бередить старую рану. Видимо, воспоминания о маме до сих пор причиняли ему боль.

Но задуматься было о чём. Зачем оставлять именно кучера, если не собираешься никуда ехать? А ведь в моём сне фигурировали лошади. Так может быть, всё произошло не в доме, а за его пределами? Где-то там, где растёт иргаль и по ночам кричат совы. Но вот ребёнок в эту теорию не вписывался. Откуда он мог взяться, и кто его родители?

Я не переставала размышлять об этом на занятиях, в итоге постоянно отвлекалась и не добилась нужных результатов. А вернувшись в комнату, застыла неприятную картину. Эртан Дорган, злой и раскрасневшийся, кричал на сжавшуюся и бледную Ридию, которая уже с трудом сдерживала слёзы и что-то робко пыталась возразить.