Душа на осколки

— Альма… — вновь неуловимый шепот, и кора под невидимыми до сих пор пальцами трещит на уровне ее головы.

Она должна бы вновь испугаться, вновь метнуться в темноту, но смысла в этом больше нет. По лицу девушки скользнула улыбка, и она распахнула глаза, наконец-то ловя взгляд на расстояние вдоха.

— Не хочу бежать, — он уже смотрел когда-то на нее так. Жадно. В первый день в его доме, на крыльце. Тогда она не поняла этот взгляд. Испугалась, отпрянула, а теперь… А теперь смотрела в ответ так же.

— Нашел, — резким рывком ее притянуло к напряженному телу, а мелкие щепки коры осыпались за спиной. Мягкие губы впились в рот так, будто он умирал от жажды, а она могла ее утолить. Первый, второй, третий поцелуй смешались в единую непрекращающуюся череду касаний губ, рук, тел.

Изодранная блузка потеряла еще несколько пуговиц, а горячие пальцы отправились путешествовать по телу.

И этого вновь стоило испугаться, отпрянуть, остановить. Ведь это безумие! Его, ее, их общее безумие. Но она не сделала ничего. Только привстала на носочки, как тогда, в кабинете, обвила шею мужчины руками, притягивая ближе.

Ответом ей стал приглушенный хрип, а дерево за спиной послужило опорой, не давшей сползти на подкосившихся ногах.

— Нельзя… — он что-то шептал, но не спешил отрываться. Что-то противоречивое, о том, что это неправильно, что он не должен, что все не так. Но Альма даже не пыталась вслушиваться. Только ловила прикосновения, которые явно расходились со словами.

Кожа горела под его пальцами, мелкие порезы, оставленные ветками, вспыхивали болью, стоило широким ладоням пройтись по рукам, животу, шее. Ноги отказывались держать, и Ринар почувствовал это, подхватил легкую как пушинка девушка за талию, принимая ее вес на себя, а потом… Снова были пьянящие поцелуи, нежный бархат кожи под пальцами, ее неосознанные всхлипы, стоны, шумные выдохи. Она цеплялась за него, одновременно пытаясь притянуть ближе и оттолкнуть. Она понятия не имела, что происходит с ней, но он-то знал.

Знал, что еще чуть-чуть, и все. Он не остановится. Знал, что еще одно ее непроизвольное движение навстречу, еще одно прикосновение его рук к ее нежной кожей, и он сделает ее своей прямо тут и сейчас.

— Душа, — и видит Дьявол, больше всего на свете он хотел именно этого. Хотел неистово, до исступления, до боли во всем теле. Хотел ее. И тем сложнее стало сделать то, что было правильно. — Нет.

Так же резко, как прижал к себе, Ринар вдруг отпрянул.

Чтоб не упасть, Альме пришлось ухватиться за дерево. Вновь кора отозвалась жалобным треском, только теперь уже под ее пальцами.

Девушка смотрела на него глазами, покрытыми пеленой страсти и… непонимания.