Душа на осколки

* * *Он различал приближающиеся шаги и быстрый стук сердца еще задолго до того, как Альма решалась постучаться. Обычно, она делала это не сразу. Сначала несколько глубоких вдохов, там, за дверью, и только потом подносила кулачок к косяку.

Различал всегда, просто раньше Ринар не обращал на это особого внимания, а сегодня наконец заметил. Прошмыгнув мышкой в кабинет, Альма прикрыла за собой дверь. Нарочно до жути тихо, даже он, гордящийся своим обостренным слухом, практически не различил щелчка.

Когда девушка развернулась, Ринар отметил и неуверенный взгляд, и еле заметный румянец на щеках, руки в замке.

— Добрый день, мой лорд, — она вновь присела, опуская глаза. И в этом положении девушка находилась слишком долго. Будто ожидая его разрешения поднять взгляд.

— Подойди, Альма, — в чем причина такого поведения девочки, мужчина прекрасно понимал. Она винила во вчерашнем себя. Причем вину чувствовала наверняка не так перед старым шутником, который получил от нее по заслугам, а перед ним.

Ослушаться его девушка даже не помышляла. Один единственный какой-то отчаянный взгляд из-под опущенных ресниц, и она выпрямилась, подходя к столу.

Ринар ждал ее прихода, даже успел забросить свои дела, отвлекшись на это ожидание. А теперь, облокотившись о столешницу, следил за тем, как девушка медленно приближается.

Ей очень шел цвет блузы. Нежный розовый. Плотно застегнутая до самого ворота, блуза облегала стройный стан, еще больше подчеркивая грацию, а широкая юбка, которую носили многие горожанки, придерживающиеся последней моды, на ней сидела лучше, чем на остальных. Или так просто почему-то казалось? Стук невысокого каблучка был единственным подтверждением того, что девушка все же идет, а не плывет, как могло показаться. Сам того не замечая, Ринар залюбовался.

А еще… В голове мелькнула мысль, что он когда-то уже видел все это. Видел себя, сложившего руки на груди посреди кабинета, видел ее, направляющуюся в его сторону. Видел солнце за окном, и порыв ветра, из-за которого ветка старого дуба ударила о стекло, тоже помнил.

Альма остановилась на расстоянии шага от опекуна, заставила сердце биться медленней, а голос перестать дрожать.

— Простите, мой лорд. Я не знаю, что вчера нашло на меня, мне стыдно, что я наговорила столько ужасных вещей.

— Ты не сказала и грамма неправды, душа моя. Тебе не за что извиняться, — Ринар опустил руки, хватаясь за края стола. Ему куда больше нравилось видеть ее решительной, а в своем гневе или радости, это уже не так важно. Сомнения и чувство вины не шло ей. — Вы поговорили с Аргамоном?

— Да.

— Все вопросы решены?

— Да.

— Я рад, — по выражению его лица судить о том, что он «рад», было сложно.

К такому пристальному взгляду серых глаз Альма была не готова.