Душа на осколки

Что мы делаем не так? Почему?

— Все равно в следующий раз ты не вспомнишь, потому могу сказать. Ты — упрямейший из ослов, Ринар. Глупейший из глупцов. И самый слепой среди слепых. Тебе просто нужно было разглядеть немного раньше то, что видели все вокруг, кроме тебя.

— То есть, я не успел? Мы уже проиграли?

— Почему? Нет. Вы не проиграли, пока живи, пока вместе. Вы даже можете выиграть. Открою тайну, сейчас вы очень близки к тому, чтобы выиграть. Но это не твоя заслуга. Это заслуга моей девочки. Моей милой Души. Она приняла тебя. Она простила. Она приняла свою любовь. А тебя нужно было шпынять долгих восемь лет, чтоб до тебя наконец-то хоть что-то дошло! Ваши методы варварски, милорд. Не люби наша Альма вас так сильно, никогда бы не позволил подойти к ней ближе, чем на расстояние пушечного выстрела. Вы недостойны ее любви. Вы недостойны ее жертв.

— Думаешь, не знаю?

— Думаю, никогда не устану вам об этом напоминать. А вы никогда не сможете об этом забыть. И меня подобное положение вещей безмерно тешит.

— И то, что ты показал…

— Я не имел права это делать. За это понесу наказание. Но это истинная правда. Это ждет вас в нынешней игре, если выиграете.

— И что нужно, чтоб выиграть?

— Понятия не имею, — Аргамон пожал плечами, — каждый раз точка отсчета разная. Каждый раз роковую ошибку совершает кто-то из вас. Каждый раз вмешивается третья сила. Единственное, что могу сказать — береги ее.

Дверь открылась, заставляя обоих мужчин обернуться. В этом доме привыкли стучать прежде, чем входить. В этом доме привыкли к тишине, дисциплине и спокойствию. А она вновь разрушила все местные устои. Снова, как добрый десяток лет тому.

— Ринар, — Альма пронеслась от двери к любимому, прижалась к напряженному телу, начала целовать, не замечая, что они не одни.

Господи, как же хорошо! Она до последнего боялась. До последнего в голову лезли жуткие мысли. До последнего опасалась, что откроет дверь, а здесь никого. Но он тут. Живой.

— Альма? — растерянный, напряженный, но такой живой. Ему не сразу удалось оторвать от себя девушку. И если изначально она сама планировала исследовать каждый сантиметр его кожи, чтоб убедиться — мужчина жив-здоров, сейчас этим занялся он. Ринар прошелся по бледному лицу девушки взглядом, провел ладонями по волосам, спустился по плечам до локтей, ниже, перевернул руки так, чтоб видеть натертые во время скачек ладоши. — Что случилось, Душа? Как ты здесь оказалась?

Сидевший до этого в кресле Аргамон расхохотался. Расхохотался в голос. Страшно.

— Зачем, девочка? — а потом посмотрел на нее так, что Альма упала бы, не прижми Ринар ее к себе. — Зачем ты это сделала? Я ведь просил. Просил не действовать сгоряча. Просил просто ждать! Просто. Ждать.