Душа моя

Но в тот день я вернулась к себе домой…

Ёлка, наряженная Михаилом и Анжелой, сверкала огнями. Дочка сразу же включила гирлянды и теперь они переливались, подсвечивая собой хвою и блестящие бока стеклянных игрушек. А возле ведра, плотно закрученного в пищевую фольгу…? Возле него аккуратной стопкой были сложены разного размера коробки. С новогодними подарками, конечно — как положено. Но я еще не успела… Этого я не делала…

— Мам, — заглянула в комнату Анжела и тут же проследила мой взгляд: — Это мы с папой уже выложили подарки. Ты только сейчас не смотри внутри, ладно? До Нового года он же вернется? Или нет?

— А вот это сильно вряд ли — так быстро, — бормотала я, уделяя преувеличенное внимание празднично оформленным коробкам: — Франция таки далековато.

— Ничего, он предупреждал, что в любой момент может уехать. Значит, будет звонить. Даже космонавты звонят домой по праздникам, да же, мам? — озабочено щебетала Анжела.

— Не слышала такого — специально не интересовалась, но быть может все. Мир огромен и разнообразен, — согласилась я, рассматривая по очереди надписи на коробках: «Моему папе», «Моей маме», «Для самой лучшей в мире девочки», «Для мамы самой лучшей в мире девочки».

Эту коробку я взяла в руки — не удержалась. Голова была пустой — никаких мыслей, никаких догадок о том, что может быть внутри. Не тяжелая… не звенит ничего и не брякает.

Господи! Что же мне делать?

Выживи, Миша! Ты только выживи, пожалуйста! И тогда я сама — собственными руками! Вот этими вот… самыми…

Стоит ли говорить, что коробку я раздербанила той же ночью? За два дня до наступления права вскрыть подарок и, собственно — Нового года?

Мера вынужденная… — оправдывала я себя, положив ее на кровать в своей спальне и предварительно убедившись, что дочка крепко спит.

Я сколько вынесла по вине Михаила… все неприятности, что случились в моей жизни за эти десять лет — большие и малые, случились в том числе по его вине. Был бы он рядом, и я не косячила бы, не ошибалась и не творила бы непотребное. Но мало этого — продолжает подбрасывать… А мне опять разгребать — снова мне, а его рядом как не было, так и нет. Поэтому… что в этой коробке? Очередная проблема?

И как долго я собираюсь обманывать Анжелу? Снова вру ей и когда-нибудь это выяснится. Получается, что просьба верить и мое обещание говорить правду — пшик, и ребенок окончательно решит для себя — мама врет, как дышит и верить ей точно не стоит. Впереди сложный подростковый возраст и при этом — ноль доверия между нами?

Дальше… почему я решила, что Олег сможет ей сказать о смерти отца мягче и деликатнее, чем я? А потому что так для меня проще… потому что когда-то он решал мои проблемы и всегда удачно.