Душа моя

Это что-то совсем другое — осознание чего-то, посыл куда-то, неосознанное стремление к чему-то…

И полтора года назад я решилась.

Почему — нет? Если хватало дури, решимости, смелости, наглости или отчаянности ложиться под чужих мужиков… или же класть их под себя — неважно! Неужели у меня не хватит всего этого, чтобы решиться сделать тот самый шаг — важный, судьбоносный, который может и даже должен дать мне желанное счастье?

Я ехала в поезде на Дон, в станицу Колотово, где жила семья Коли, брата Алёны. Но это потом… а вначале — в райцентр, где он служил в полиции. Все, что нужно было знать об этом и о нем, я еще раньше узнала у подруги, ну и порывшись в интернете — адрес конторы, телефон и даже их рабочее расписание.

И подготовилась, само собой — как положено… все, что только может сделать с собой женщина, собираясь очаровать любимого мужчину и уговорить его попробовать… просто попытаться построить отношения. Чувство к нему стало моей болезнью, наваждением, но и спасением тоже — отвлекло от тех самых страданий по Мише, о которых говорил Олег.

Но на момент рождения этого чувства Коля был женат и жену свою любил, а потому и любовь моя долго оставалась личной, тщательно скрываемой тайной. Но она была настолько захватывающей, глубокой и сильной! Мне так казалось… Сразу осознав всю глубину своего попадания, я уехала тогда из дома родителей Алёны, у которых гостила вместе с ней и Анжелой — подальше от Коли, опасаясь сорваться в признания.

А потом вот решилась. Он уже в разводе, мои чувства не остыли. Так почему — нет?

Меня отшили вежливо и даже красиво — вкусно накормив в ресторане и будто (или на самом деле) сожалея и грамотно обосновав свой отказ. Дальше он проводил меня до гостиницы, а наутро я даже получила красивый и, наверное, достаточно дорогой букет с запиской-сожалением… Единственный прокол, за который я потом была ему даже благодарна: чуть помедлив, Николай Соловьев спросил у двери гостиничного номера:

То есть… в принципе…? Я не знала, что об этом думать. И тогда, и теперь. Может и стоило? Но после всех его разумных слов и доводов я уже смотрела на него другими глазами и видела перед собой… просто своего ровесника — темноволосого худого мужчину, загорелого и симпатичного, а еще — донельзя чужого. Даже более чужого, чем те товарищи из клубов. Не тянуло уже — как отрезало! Хотя он никак не обидел меня и говорил вполне себе умные вещи:

— У нас с тобой не получится «пробовать», Ира. Тогда видеться нужно, время проводить вместе, а мы хрен знает как далеко живем друг от друга. И у тебя там якорь — свое дело и квартира, дочка в школе… друзья ее, обстановка привычная. Важно же, да? Дети, это важно. И мои — тоже. Здесь дом их, дед с бабкой, моя работа. Сорваться ни у тебя, ни у меня не получится.