Душа моя

Она замечательная подруга, но случались ситуации… И не будь Олега, она сидела бы и тоже точила слезы рядом со мной, потому что мы — бабы! Две бабы, которые вначале слегка или сильно паникуют и теряются, и только потом, успокоившись и собравшись с силами, действуют. И хорошо, если разумно. Мужчина в доме, те самые штаны… без них ужасно трудно, если ты уже привыкла находиться за широкой спиной и под надежной защитой. И даже если Олег был только иллюзией такой защиты, это дорогого стоило.

А потом он сглупил… Вначале я даже не способна была воспринимать тот его поступок, как предательство, настолько он был диким. Ошибка, глупость, временное помешательство — да все, что угодно! Злилась на Алёну, которая не хочет этого понять — он же раскаивался, просил прощения! Да он плакал! Плакал, как ребенок и просил меня — помоги. Человек, который помогал мне не раз и не два, был крестным моей дочери, баловал и даже любил ее.

Наши отношения сошли на нет после его злого «какая же ты дрянь, Ирка, не ожидал, честно». Я сдыхала тогда от стыда и вины. Однозначно дрянь, против фактов не попрешь, но ничего уже и не исправишь.

Потом, когда уже вернулся из Москвы, не прижившись там, он вдруг позвонил мне и попросил разрешения увидеться с крестницей. Явился с подарками и Анжик узнала его, бросилась обниматься, мы разговорились… Так начался новый виток наших отношений — доброжелательных, но уже не дружеских. Скорее, вынужденно-родственных. Я не верила, что он забыл это — про дрянь. А теперь понимала, что да — его интересовала только моя дочка. Поэтому и все наши разговоры обычно были о ней — ее успехах и достижениях, здоровье и интересах. Появлялся он нечасто, но совсем не пропадал, забывать себя не позволял.

И тут возникает вопрос — а был ли его интерес к моей девочке искренним? Или он обеспечивал себе доступ к инфе, которую исправно сливал — «с самого рождения и до этих пор»? Он что — поддерживал отношения с Михаилом еще когда я ничего не знала о нем и не понимала что случилось? На развод Олег и Алёна ходили со мной и поддержали меня, а еще он тогда подтвердил то, что мне сказали на работе Миши — что у него другая женщина.

И нет… решила я, глядя, как они оба идут в мою сторону по длинной подъездной дорожке — семьдесят метров, кажется? Я не буду ему предъявлять. Во всяком случае, не сейчас. А потом или вычеркну этого человека из нашей жизни, или все же разрешу участвовать в жизни Анжика, но уже с большой оглядкой. Будет зависеть от того, что и как он мне ответит. Но не сейчас и не здесь.

Я заговорила первой, не дав ему раскрыть рта:

— Привет. Ольга звала нас на толму, ты не против? Если что, мы со своими бутербродами.

Олег помолчал, внимательно и даже тяжело глядя на меня. Я улыбалась, тоже глядя ему прямо в глаза.