Душа моя

Вернувшись домой, застала интересную картину: деревце уже стояло в мокром песке, рядом лежали коробки с игрушками и гирляндами, ну, а народ смотрел на меня с ожиданием — нужно было наряжать…

А я вдруг со страшной силой… как-то особенно отчетливо поняла или же почувствовала насколько устала за этот месяц. Устала безболезненно для Анжелы лавировать между «не хочу» и «нужно». Устала делать вид, что меня не напрягает ее отец в моем доме. Устала держать лицо перед ним и скрывать эту свою усталость. Да еще работа… Плохо спала. Последний месяц вообще были проблемы со сном. Похудела? Кто-то радовался бы, но не я — лишнего на себе не носила, а в некоторых местах еще и прибавила бы с великой радостью, если бы могла. Устала…

Может, потому и вернулась недавно к прошлым своим привычкам, решив не принимать во внимание не особо желанного гостя. Раньше, вернувшись домой, я сразу же принимала душ и влезала в удобную и обношенную домашнюю одежду. Тут же снимала косметику и наносила на лицо крем. Волосы собирала в шишку на макушке и ныряла в мягкие пушистые тапки. И сейчас делала так же — это было привычно, удобно и как-то примиряло со всем остальным… хотя бы на время.

И мне было все равно, что голубые тени под глазами не замазаны консилером, а свободная одежда не делает меня аппетитнее и что Михаил видит меня вот такой — не при параде. Последнее время мы с ним даже говорили — молчать напоказ я тоже устала. Перебрасывались короткими фразами, общались с дочкой, ужинали… До его отъезда оставались считанные дни. Дату я не уточняла, но помнила про «месяц», а он явно подходил к концу.

В этот день все было, как всегда, но переодевшись я сразу прошла и села в кресло напротив дивана, на котором устроились Михаил с Анжиком. Уставилась на дочку, собираясь с мыслями.

— Анжела… не знаю — говорил тебе папа или нет? Но он скоро уедет, жить вместе с нами и даже в этом городе не будет. Где-то там у него своя жизнь… как там с детьми? — обратилась я к бывшему.

— Других детей, кроме Анжелы, у меня нет, — ровно ответил Михаил и напряженно выпрямился, будто внутренне мобилизуясь. Я кивнула.

— Видно, что папа любит тебя, ты у него одна и стала очень дорога ему. Не знаю почему он не приезжал раньше и поэтому не видел тебя забавной и маленькой, не слышал, как смешно ты учишься говорить, а еще ползаешь задом наперед, ходишь уже… — я этого не знаю.

— Папа… не мог, да? — потупилась дочка.

— Я видел тебя маленькой и смешной. У меня есть много твоих фотографий и даже видео, — сдавленно хрипнул бывший, — с самого рождения и до-о… вот этих самых пор.

— Кто-то делал их для тебя? Кто? — подобралась теперь я.

— Не важно. Ничего страшного в этом нет — никакого вреда, — отрицательно качнул он головой.