Усмиритель душ (СИ)

Многострадальный мешок в его руках лопнул, и наружу высыпался ворох всякой всячины: чашки и миски, тарелки и кружки, пакеты, набитые едой и одеждой. Последней выпала здоровенная деревянная разделочная доска.

Чанчэн словно половину супермаркета волок на своей спине.

Толкнувший его человек, торопившийся поскорее выбраться с запруженного людьми вокзала, стоял над ним, скривившись от омерзения. Взглянув на старую одежду Чанчэна, он принял его за рабочего-эмигранта и разом почувствовал себя правым. Схватив за руку торговку кукурузой, он принялся громко жаловаться:

— Ты разве не видишь, что здесь вокруг люди? Зачем тащишь с собой всё это барахло? Совсем ума нет? Что будешь делать, если испортишь кому-нибудь багаж, а?

Го Чанчэн принялся извиняться, негнущимися руками собирая свои пожитки в кучу: из мешка теперь сыпалось с двух сторон, и Чанчэн в отчаянии вцепился себе в волосы.

Над его головой вдруг протянулась рука и ловко завязала порванный мешок на два узла.

— Братец Чу! — с облегчением выдохнул Го Чанчэн, пока Чу Шучжи собирал его барахло и закидывал в мешок, словно оно ничего не весило.

Будь у него хвост, и Чанчэн вилял бы им так сильно, что сошёл бы за вентилятор. Он и думать забыл, что перед ним стоит король зомби. Для Го Чанчэна Чу Шучжи сейчас был прекрасным спасителем, ниспосланным небесами.

Чу Шучжи не обратил на него внимания. С мешком в руках он обернулся к возмутителю спокойствия, который, на свою беду, не успел сбежать.

— Ты, — прорычал он, скорчив жуткую рожу, — быстро подошёл и извинился.

Обычно лицо Чу Шучжи не отличалось выразительностью, но когда он скалил зубы, выходило прямо-таки угрожающе. Смутьян, которого только что полыхал возмущением, вдруг как-то резко сник.

— Чего тебе от меня надо?

Чу Шучжи шагнул было ему навстречу, но Го Чанчэн схватил его за руку:

— Братец Чу, это я виноват. Прости меня, не нужно переживать, пойдём в офис? — Его руки обняли ледяные пальцы Чу Шучжи. — Это всё моя вина, только моя.

Мужчина и девушка с руганью убрались прочь, не подозревая, что только что избежали страшной кончины.

Глядя на Го Чанчэна, Чу Шучжи отрешённо отметил, что парень не просто святой — он чокнутый. У него не было ни характера, ни решительности: Чанчэн совсем не был похож на молодых людей своих лет.

Можно сказать, что он вовсе не был похож на человека.

Чу Шучжи стряхнул его руку и ткнул пальцем в сторону мешка:

— Твоя семья что, настолько обеднела, что тебе теперь приходится торговать собственными пожитками?

— Нет, просто мешок порвался, — невпопад отозвался Го Чанчэн, ковыляя вслед за ним. — Я… Я… Давай я понесу? Тут недалеко.

— Веди, — хмуро приказал Чу Шучжи, отпихнув его слабые лапки.

Го Чанчэн не посмел больше возражать и послушно двинулся вперёд.