Усмиритель душ (СИ)

А потому, если не случалось срочных дел, до пятнадцатого числа никто и не думал возвращаться в офис. В эти дни дом номер четыре на Яркой улице практически пустовал, и Чжао Юньлань, растревоженный и разбитый, решил поспать ещё, а задремав, проснулся только ближе к полудню.

Вокруг никого не было: в офисе стояла тишина. Куртка Шэнь Вэя практически сползла на пол — должно быть, Юньлань ворочался во сне. Дотянувшись, он бережно поднял её и отряхнул от пыли, а затем протёр глаза и уставился в пустоту. Он так быстро сбежал из дома, что даже не посмотрел, какая обувь попалась ему под руку, и теперь в кожаных лоферах без носков ему было холодновато.

Однако на полу рядом с диваном Юньлань обнаружил пару тёплых ботинок, которые часто носил, и чистые носки — по одному в каждом ботинке. На подлокотнике лежала отглаженная одежда и бельё, аккуратно запрятанное внутрь, а сверху — его телефон, ключи и бумажник… Единственное, о чём не позаботился его таинственный покровитель — это верхняя одежда.

Должно быть, ему хотелось, чтобы Юньлань и дальше носил ту куртку, которую унёс из дома.

— Это профессор Шэнь принёс, — сказал кто-то. — Я хотела тебя разбудить, но он не позволил.

Подняв голову, Чжао Юньлань обнаружил сидящую за своим столом Чжу Хун.

— Ушёл, — покачала головой Чжу Хун, отведя взгляд от монитора.

— Куда? — хрипло спросил Юньлань. — Что он сказал?

— Сказал, что на улице холодно, и тебе следует после работы пойти домой, — прохладно, без капли эмоций отчиталась Чжу Хун. — И чтобы ты не волновался: сказал, что возвращается к себе и больше не будет тебе мешать. И ушёл. — Она вскинула бровь. — Из-за чего вы рассорились в новый год?

Чжао Юньлань не ответил. Ему было прекрасно известно, что означает в устах Шэнь Вэя «вернуться к себе», и это место было очень далеко от его собственной квартиры. Понимание пронзило его насквозь, словно нож провернулся в сердце, но Юньлань не собирался позволить этой боли просочиться наружу, и потому ни один мускул на его лице даже не дрогнул.

Помедлив, он сел и натянул носки, а затем заперся в ванной и быстро принял душ и переоделся. Упёршись ладонями в раковину, Юньлань открыл до упора кран, заткнув белоснежный фарфор пробкой, а затем резко опустил голову в ледяную воду.

Ему хотелось перестать думать о Шэнь Вэе. Первый раз в жизни к нему пришло понимание, что мысли о нём могут ранить так сильно, словно кто-то вырвал сердце прямо у него из груди.

Его не было так долго, что Чжу Хун начала волноваться и аккуратно постучала в дверь.

— Шеф Чжао, с тобой всё хорошо?

Юньлань согласно промычал что-то и вытер мокрое лицо, а затем разыскал в ящике свою офисную сумку с туалетными принадлежностями и побрился, встав перед зеркалом.