Усмиритель душ (СИ)

Да Цина понемногу охватывало беспокойство: с тех самых пор, как Юньлань упомянул владыку Куньлуня, ему казалось, что чья-то невидимая рука неуклонно толкает его вперёд — к предрешённому исходу.

Как и много лет назад, когда Паньгу покончил с хаосом, когда Гун-гун разгромил гору Бучжоу, когда Цижэнь волновался о том, что небо обрушится на землю, когда Ююань оставил Куа-фу, а Хоуту растворился в глубинах преисподней…

Мурашки охватили Да Цина с головы до хвоста, и вся его шерсть встала дыбом.

Всё проходит, пройдёт и это: за последние пять тысяч лет число рождённых и погибших божеств невозможно было сосчитать. Как и люди, для мира они были несущественны: всего лишь крошечные муравьишки. Никому из них не суждено было удержаться на вершине.

Правда ли Паньгу удалось победить хаос? Или этот хаос всего лишь принял иную форму?

Изумрудные глаза Да Цина сверкнули невыразимым ужасом. Он мало что помнил из своего детства, но некоторые воспоминания — такие, как запах первой реинкарнации этого человека — въелись ему, казалось, прямиком в кости.

Владыка Куньлунь, древнее горное божество, сияющее не хуже трёх властителей и пяти императоров*… Что заставило его исчезнуть на многие тысячи лет?

Да Цин смутно помнил его зелёный наряд — цвета далёких гор — и рукава, от которых пахло бамбуком и свежим снегом. Помнил непринуждённый смех и тёплые бережные руки, поднимающие его в воздух… Неужели?..

Неподалёку вдруг раздался резкий птичий крик, и Да Цин с Юньланем одновременно обернулись к окну. Рядом с университетом даже зимой было полно зелени, и птицы там тоже обитали, но вслед за этим жутким воплем в воздух взметнулась необъятная стая ворон и затмила своими чёрными крыльями всё небо.

Вороны всегда предвещали бедствия.

Забыв о шорохе крыльев, Чжао Юньлань вдруг спросил:

— Если я расскажу тебе кое о чём, ты сможешь удержать это в секрете?

Да Цин обернулся и посмотрел ему в лицо.

— Шэнь Вэй на самом деле — Палач Душ, — просто выдохнул Юньлань. — И я за него беспокоюсь.

Да Цин пошатнулся, словно его поразила молния, загрёб лапами воздух и грохнулся с подоконника.

Свалившись на пол, Да Цин неуклюжей фрикаделькой перекатился на лапы и зарычал, ощетинившись с головы до ног:

— Ты вообще в своём уме?!

Юньлань небрежно пожал плечами.

— Ты… Ты… — Да Цин резко растерял все слова. Ему было много тысяч лет, и он многое на свете успел повидать, но только теперь Да Цин окончательно понял, что означает идиома «думать членом».

И ему сразу стало ясно, отчего древние короли убивали, забавлялись и изменяли. Всё ради какого-нибудь красивого личика!

Задушенным голосом Да Цин слабо уточнил:

— Значит… Ты… Как… Как далеко вы зашли?

— Не слишком далеко. — Юньлань задумчиво потёр нос.