Усмиритель душ (СИ)

Но когда количество убийств растёт, это становится заметно не только спецотделу, но и многочисленным жителям, способным ощутить взлетевшую до небес тёмную ауру зла.

И при этом никто из них, даже Шэнь Вэй, до этого момента не догадывался, что Ван Сянъян успел расправиться с дюжиной своих обидчиков!

Шэнь Вэй сразу подумал о Кисти Добродетели.

— Скажи, не менял ли ты случаем свою метку добродетели?

— Менял, — кивнул Ван Сянъян. — Сразу после того, как убил свою жену и сына… Кое-кто заключил со мной сделку.

— Он сказал, что начни я убивать столь явно и беспощадно, это быстро привлечёт внимание властей. И продал мне талисман, который я должен был носить на шее, чтобы никто не заметил моего присутствия. А взамен он попросил души убитых мною людей, — пояснил Ван Сянъян. — Я уже мертвец, чужие души мне были ни к чему, и терять было нечего… Я согласился. И он сдержал своё слово. Никто меня не поймал. Большинство моих жертв умерли в больнице от необъяснимой неизлечимой болезни. Кто мог подумать, что кто-то в итоге додумается позвонить в полицию с жалобой на отравление?

— Что было на талисмане? — спросил Чжао Юньлань.

— Моё имя и полная дата рождения, написанные чёрными чернилами, и обведённые киноварью. — Помолчав, Ван Сянъян достал из-за ворота сложенный восьмиугольником бумажный талисман. — Можете посмотреть, если желаете.

Чжао Юньлань развернул талисман и увидел слова, обведённые алым; однако, стоило ему присмотреться, и бумага обернулась в его руках горсткой серого пепла.

Одного взгляда Шэнь Вэю оказалось недостаточно, чтобы понять, кому принадлежит почерк. Однако по описанию Ван Сянъяна, всё это определённо было связано с Кистью Добродетели: чернила для зла и киноварь для добра, одно слева, другое справа, будь ты благом или проклятием, героем или злодеем — не имеет значения. Кисть движется, выводя символы на бумаге, и всё может быть прощено.

Легенды говорят, что древко Кисти Добродетели было вырезано из ветви дерева, растущего в преисподней. Неразрушимого дерева, которое не разрубит ни один клинок. На нём не растут листья, не распускаются цветы и не зреют фрукты, однако люди всё равно зовут его первобытным Древом Добродетели. Это имя пришло из древних времён, и его истоки оказались давно забыты.

Однако, подумал Шэнь Вэй, возможно подобное название высмеивало саму идею кармы и добродетели трёх миров: в конце концов, добродетель рождена из добрых поступков и воздержания от зла, что проистекает из боязни плохой кармы. Сердце мертво, и истинное добро мертво тоже.

— Как выглядел этот человек? — спросил Чжао Юньлань. — Где ты его видел?

— Ничего особенного в нём не было, — пожал плечами Ван Сянъян.