Усмиритель душ (СИ)

Юньлань запихнул его обратно в часы и помрачнел, борясь с нарастающим давлением. Из сумки он вытащил три жёлтых талисмана, отличные от тех, которыми пользовался раньше. На этих было чёткими линиями выведено: «Хранитель». Будь здесь чёрный кот, он бы непременно узнал: это ведь были легендарные талисманы декрета Хранителя.

А Чжао Юньлань продолжал идти, и с каждым его шагом один из талисманов сгорал дотла. Когда последний желтый листок обернулся пеплом, раздалось три звонких щелчка, и в руке у Юньланя материализовался длинный кнут. Словно живой, он вытянулся и потянул Юньланя за собой, и вскоре тот разглядел впереди знакомую бледную фигуру, готовую раствориться в тусклом дневном свете.

Нахмурившись, Чжао Юньлань щёлкнул кнутом и подтащил призрачную девчонку к себе. Ван Чжэн давно рассталась со своим пластиковым телом, и дух её оказался ужасно слаб. В глазах, смотрящих на Юньланя, горело спокойствие человека, смирившегося со своей судьбой.

— Ты, я вижу, совсем рехнулась, — прорычал Юньлань и силой затолкал её в часы, не переставая ругаться. Его сердце готово было взорваться в невыносимой, давящей на него хватке. — Хуже места, блядь, просто нельзя было подобрать!

Забрав Ван Чжэн, он собрался было повернуть назад, но кое-что заставило его остановиться.

Там, где раньше была Ван Чжэн, стоял огромный каменный монумент в много метров высотой, возвышаясь от земли до самых небес. Полностью чёрный, он был толще у вершины и тоньше у основания, словно гигантский клин, вбитый в землю. Там же, у основания, располагался разрушенный алтарь, весь исписанный символами Ханьга. На землю с него стекала свежая кровь: на алтаре кто-то совсем недавно провёл жертвоприношение.

Стоило Юньланю заметить монумент, и на его поверхности проступила тысяча искажённых страданием лиц, поползла друг по другу, душераздирающе завывая. Какофония множества жутких криков пронзила уши: кошмарный визг, умноженный в тысячи раз, попросту невозможно было выносить.

Чжао Юньлань схватился за грудь, чувствуя, как давление становится нестерпимым. В голове всё слилось в один жуткий высокий крик, и от чудовищной острой боли его вывернуло кровью. Он больше не чувствовал рук и ног, только понял, что силы оставили его окончательно: у Юньланя подогнулись колени, и он рухнул на землю.

Всё вокруг затопило темнотой. Только в груди болезненно пульсировало сердце.

А потом пришло онемение.

Отключаться было нельзя, и Юньлань окровавленными пальцами вытащил из ботинка нож, собираясь взрезать себе ладонь.

Но что-то остановило его, что-то мучительно холодное притянуло его в объятия. Среди удушливого запаха крови Юньлань уловил вдруг знакомые нотки: едва ощутимый прохладный запах, присущий обитателям преисподней.