Герцогиня-дурнушка

Кинжал полоснул Джека по горлу чуть ниже подбородка. Как ни странно, он не почувствовал боли – только жуткое ощущение расходящейся плоти, а затем – теплый поток крови, хлынувший на грудь.

Джек покачнулся, выронил оружие и упал. Прогремел пистолетный выстрел, и пират с кинжалом с глухим стуком рухнул на палубу.

Гриффин стремительно подскочил к Джеку и опустился рядом с ним на колени, изрыгая проклятия и отдавая приказания.

Искоса взглянув на кузена и увидев его как бы в ореоле солнечного сияния, Джек мысленно произнес: «Счастливого пути». Тот, у кого перерезано горло, не может говорить. Они с Гриффином за эти годы полюбили друг друга как братья, хотя, будучи мужчинами, никогда не проявляли своих чувств. В этом не было необходимости.

А сейчас Гриффин склонился над ним, зажимая лоскутом ткани его горло. Джек встретился с ним взглядом и прочел в его глазах страх. Но он уже и без того знал правду: люди с перерезанным горлом не выживают.

– Ты не умрешь! – свирепо произнес Гриффин побелевшими губами – произнес с яростью и непреклонностью короля пиратов. – Черт тебя возьми, Джеймс, держись. Дайкслинг будет здесь с минуты на минуту, и он в момент заштопает тебя.

Делая над собой отчаянные усилия, Джек выдавил:

– Скажи Дейзи… – Но больше ни звука не слетело с его губ, и теперь ужасная боль затопила все его тело. Перед глазами поплыли черные точки, и Джек вдруг осознал: было нечто очень важное у него на сердце, и он должен был обязательно это сказать.

– Дейзи? – переспросил Гриффин, склонившись над ним еще ниже. – Твоя жена? Сказать ей что?

Но черные точки, вращаясь, сливались воедино, а затем вдруг обрушились на Джека, и в этот самый момент павший пират сделал последнее яростное усилие – резко приподнявшись, он метнул кинжал в Гриффина. Тот с диким ревом зажал ладонями пах. Кровь хлынула фонтаном, заливая Джеку лицо.

Все было кончено, все кончено. Только теперь Джек до конца осознал то, что, без сомнения, понимал все это время: он не смог произнести те слова, которые ему отчаянно хотелось сказать.

Да никто его уже и не слушал.

Петиция об официальном признании графа Айлея окончившим свои дни была должным порядком отправлена в странствие по кабинетам канцлерского суда, когда Тео получила сообщение от еще одного из двадцати сыщиков с Боу-стрит. Но это послание значительно отличалось от других – в нем имелись кое-какие новости, вернее, объявлялось, что они имелись.

Тео неподвижно сидела с посланием в руке, пристально глядя на него. Если бы Джеймс был жив, сыщик мистер Баджер наверняка бы написал: «Я нашел вашего мужа». Но он сообщает: «У меня для вас новости». Безутешная скорбь почти осязаемо ощущалась в груди – словно еще одно трепещущее сердце, находившееся рядом с первым.